Шрифт:
Глава 1
Туман вползет снаружи и доберется до тебя. Более того: он захватит тебя полностью. Стоя у высокого, узкого окна библиотеки… бетонные обломки, из которых построили это величественное сооружение, в каком-то ином веке были пандусом, и но нему можно было выехать на Прибрежное шоссе… Стоя у высокого, узкого окна библиотеки, Джозеф Адамс наблюдал, как туман ползет со стороны Тихого океана, и размышлял. Вечерело, мир погружался во тьму. И туман пугал Адамса — так же, как другой туман, который таился у него внутри. Туман, который не захватывал, не окутывал — но тянулся, шевелился, заполняя все полости тела. Туман, который люди обычно называют «одиночеством».
— Плесни мне чего-нибудь, — послышался сзади жалобный голос Коллин.
— А у тебя что, руки отсохли? — отозвался он. — Самой лимон не выжать?
Он отвернулся от окна, от мертвых деревьев на фоне Тихого океана, от слоистых облаков, которые нависали над ним, от наползающей темноты… В какой-то момент он был почти готов соорудить ей что-нибудь. И тут же его осенило. Он понял, что ему действительно следует делать и где он сейчас должен быть.
Устроившись за письменным столом с мраморной столешницей, спасенной из руин дома в Рашен-хилл — когда-то это был квартал города, который назывался Сан-Франциско, — он ткнул кнопку и включил риторайзер.
Недовольно ворча, Коллин отправилась на поиски какой-нибудь «жестяной девы» [1] , способной удовлетворить ее просьбу. Джозеф Адамс, сидевший за своим столом перед риторайзером, услышал, как она уходит, и даже обрадовался этому. Он знал — но не решался слишком углубляться в анализ собственных переживаний — что по ряду причин чувствует себя с Коллин Хэкетт куда более одиноким, чем в ее отсутствие. Как бы то ни было, в ночь с воскресенья на понедельник он сооружал себе этот отвратительный коктейль — ужасно приторный, словно одна из его жестянок откопала где-то бутылку токая и подливала ему в мартини вместо сухого вермута. Забавно… Обычно они не совершают подобных ошибок… может быть, это предзнаменование? Джо Адамс задумался. Может быть, скоро они станут умнее нас?
1
В оригинале игра слов: leady — жестянка, железяка; lady— домохозяйка. (Прим. ред.)
Он осторожно набрал на клавиатуре нужное имя существительное. «Белка». Потом, после доброй пары минут глубоких, но вялых размышлений, ввел ограничивающее прилагательное: «умная».
— О’кей! — произнес он вслух, откинулся на спинку стула и коснулся кнопки «создать текст».
Когда Коллин вернулась в библиотеку с высоким стаканом чего-то крепкого, риторайзер уже начал читать вслух свежесочиненный текст.
— Это мудрая старая белка, — тоненьким голоском вещала машина (ее оборудовали жалкой двухдюймовой пищалкой). — Но мудрость этого зверька вовсе не его заслуга. Это природа наградила…
— О боже! — воскликнул Адамс и в сердцах хлопнул рукой по хрупкому корпусу из стали и пластика, до отказа набитому электроникой. Машина смолкла, и только тут Джо заметил стоящую у него за спиной Коллин.
— Прости, но я на пределе. Слушай, ну почему Броузу… или, скажем, генералу Хольту, или маршалу Харензанному — да хоть кому-нибудь из власть предержащих — не распорядиться, чтобы воскресный вечер начинался примерно в пятницу пополудни и…
— Дорогой, — со вздохом заметила Коллин, — как я поняла, ты ввел всего лишь две семантические единицы. Думаю, ее бедным электронным мозгам этого мало.
— Думаю, этого ему будет более чем достаточно, — он снова включил машину и напечатал длинное предложение. Коллин по-прежнему стояла у него за спинои, потягивая коктейль и наблюдая за происходящим. — Столько хватит?
Вот чего я никогда не могла понять, — заметила она. — Ты так страстно любишь свою работу — или так страстно ненавидишь? «Компетентная дохлая крыса копошится под бревном, лежащим трупом»…
— Понимаешь, — мрачно произнес он, — я просто хочу посмотреть, на что способна эта тупица, за которую я выложил пятнадцать тысяч запдемдолларов. Кроме шуток. Я просто жду, — он нажал клавишу воспроизведения.
— А когда речь должна быть готова?
— Завтра.
— Тогда лучше встань пораньше.
— Ну уж нет, — утром он ненавидел все это еще сильнее.
И тут риторайзер снова заверещал, как сверчок:
— Само собой, мы привыкли считать крыс своими естественными врагами. Но только представьте себе, какую пользу они приносят нам при онкологических исследованиях. Жалкие крысы, подобно йоменам, незаметно служили прогрессу чело…
И опять, точно по злому умыслу, оборвал фразу на полуслове.
— …вечества, — задумчиво закончила Коллин, изучая старинный бюст Эпштейна [2] — подлинный, найденный при раскопках. Бюст украшал собой нишу, разделяющую западную стену стеллажей, где Джозеф Адамс хранил справочные материалы по рекламным телепередачам прошедшего, далекого, великого двадцатого столетия — в том числе творения Стэна Фреберга [3] , вдохновленные религиозными мотивами и шоколадками «Марс».
— Господи, ну и сравнение, — пробормотала она. — Йомены… Бьюсь об заклад, даже такой профи, как ты, не знает, кто они такие. Так в Средние века называли молодых крестьянских парней.
2
Продюсер группы «Битлз». (Прим. ред.)
3
Актер-комик американского кино. Его текст для радиорекламы шоколадок «Марс», часто приводимый в учебниках по маркетингу как текст, заставляющий работать воображение слушателя, вполне можно назвать «вдохновенной поэмой». (Прим. ред.)
Коллин кивнула «жестяной деве», которая явилась в библиотеку по ее приказу:
— Подай мне плащ и распорядись, чтобы флаппер подали к главному подъезду. Я улетаю к себе на виллу.
Последняя фраза предназначалась Джозефу. Он никак не отреагировал, и Коллин добавила:
— Джо, попробуй еще раз. Всю речь целиком, без этой дурацкой машинки, — напиши ее своими собственными словами. И тебе не придется уподоблять крыс йоменам.
«Честно говоря, — подумал он, — не уверен, что смогу написать такое без помощи машины, своими собственными словами. Без нее я как без рук».
Тем временем снаружи туман одержал полную победу. Одного взгляда в окно оказалось достаточно, чтобы убедиться: он захватил весь мир, окружающий библиотеку. Ну и пусть, подумал Адамс. По крайней мере мы имеем возможность наблюдать, нам все же удалось лицезреть еще один из этих чудесных, созданных частицами радиоактивного распада закатов.
— Ваш флаппер, мисс Хэкетт, — возвестила жестяная дева. — Он у главного входа, я слышу издалека, что ваш шофер класса II уже открыл вам дверь. В связи с обильными вечерними испарениями один из слуг мистера Адамса будет согревать вас теплым воздухом, пока вы не окажетесь внутри, в полном комфорте.
— О боже! — Джозеф Адамс сокрушенно покачал головой.
— Это твоя школа, дорогой. Все эти драгоценные жаргонные словечки — точь-в-точь как у тебя.
— Да, — с горечью согласился он, — мне нравятся высокий стиль, помпезность и ритуалы.
Повернувшись к ней, он произнес почти с мольбой:
— Я получил от Броуза мемо. Передали в Агентство из его собственного бюро в Женеве. В качестве ключевого символа этой речи должна фигурировать белка. А что еще можно сказать о белках — то, чего о них никто не знает? Ну, они запасливы, они трудолюбивы. Это всем известно. Ты можешь сказать о них еще что-нибудь такое, к чему можно было бы прицепить какую-нибудь мораль, черт ее подери?