Чтение онлайн

– Эдуарду! А…

Я не знаю, какое именно слово, начинающееся на «а», хотел проквакать бандит.

И толстунчик Эдуарду не узнал. Не до того ему было, вываливающиеся из брюха потроха пытался поймать.

Я не собиралась делать мерзавцу харакири, так получилось. Потому, что извращенец уже почти скрылся в соседней комнате, потому что огромный нож, очень похожий на мачете, кто-то небрежно бросил на столе?

Наверное.

Зато мой сын был теперь со мной.

Зажмурившись, Ежик обезьяньим детенышем повис на мне, цепко обхватив руками и ногами. Теперь оторвать мальчика от мамы можно было только силой, а применить ее никто не решался.

Да, понимаю, оскалившаяся, с совершенно безумным взглядом баба, судорожно сжавшая окровавленный тесак, никак не вписывается в образ хрупкой и нежной женщины. Кажется, я даже рычала.

Не следовало им трогать моих детей.

Толстяк захрипел и медленно завалился на бок, забрызгивая стены и пол кровью. Я вжалась спиной в угол, обезопасив тыл, и поудобнее перехватила рукоятку ножа.

– Малыш, – вполголоса произнесла я, – прошу тебя, спрячься мне за спину.

Ежик судорожно всхлипнул и отрицательно затряс головой, прижавшись ко мне еще плотнее.

– Пожалуйста!

Безрезультатно.

Ну что же, если будут стрелять, развернусь и накрою сына своим телом.

А стрелять, скорее всего, будут.

Наверное, в другой ситуации вид моментально ставшего альбиносом муравьеда и показался бы мне забавным, но сейчас было не до смеха. Всем.

Побледневший до желтизны Жозе – слишком уж смуглой была кожа бандита, чтобы вылинять до синевы, – трясущимися руками молча рвал застрявший в кобуре пистолет. Стервенея все больше, он сражался с упрямым оружием, но то ли пистолету жирный извращенец тоже не нравился, то ли он не любил грубого обращения, а может, просто был упрямым – добраться до заветного спускового крючка, чтобы разрядить всю обойму в меня, у Муравьеда не получалось.

Истеричным фальцетом обсосок проорал какой-то приказ, и пребывавшие в коллективном ступоре подельники бросились…

Нет, не бросились, вру – тесак, господа, очень даже сдерживающий аргумент – бандиты начали медленно окружать нас с сыном, демонстрируя весь имеющийся в наличии арсенал. Впрочем, не весь, самое дорогое осталось в давно не стиранных портках. Уж очень тесак здоровущий у озверевшей бабы.

Видимо, наличие при себе огнестрельного оружия в этом околотке является главным признаком реального пацана, потому что на меня мрачно уставились несколько разнокалиберных стволов. По-моему, среди них был даже дуэльный кремневый пистолет девятнадцатого века.

Увлекшись мной, бандиты совершенно забыли о Петере, и рыжий не медлил ни секунды. Издавать предупреждающий вопль типа «Эге-ге-гей, сволочи, я щас вас бить буду!», как это обычно делают положительные герои в боевиках, он не стал, а бесшумной тенью метнулся к бесновавшемуся от ярости Муравьеду.

Не знаю, изучают ли в медицинских университетах Латинской Америки боевые искусства или Петер был просто очень расстроен неджентльменским поведением Жозе, но действовал наш доктор словно конопатый ниндзя.

Раз – и длинноносый поганец летит на пол.

Два – и его только что непослушный пистолет покорно ложится в руку рыжего.

Три – кроссовка Петера упирается в кадык бандита, причем довольно сильно, так что тот не в состоянии сказать ни слова, только полузадушенно хрипит.

Рыжий направил пистолет в сторону подельников Жозе и отрывисто отдал им приказ. Не обязательно знать португальский, чтобы понять его смысл. «Синьоры, не соблаговолите ли вы положить оружие на пол и поднять руки, иначе замочу всех на хрен!» Вот как-то так.

Но бандиты не спешили взять приказ, они попытались распределить направление своих стволов, переориентировав часть на обнаглевшего пленника. Петер сильнее надавил ногой на горло Муравьеда, тот засучил ногами и конвульсивно задергался.

Направленные на нас стволы начали опускаться, и в этот момент прогремел гром.

Откуда в помещении гром? И почему плечо Петера буквально взрывается фонтаном крови, а сам он отлетает к стене, роняя пистолет?

Он не сдох, извращенец Эдуарду. Он даже умудрился скользкими от крови пальцами справиться со своим атрибутом реального пацана и один раз нажать на спусковой крючок. Всего один раз, потом жутко клокотнул и замер, вытаращившись остановившимся взглядом в потолок.

Но этого раза оказалось достаточно…

Сипя и надсадно откашливаясь, с пола поднялся Муравьед. Он подошел к телу толстяка, закрыл ему глаза, начертил большим пальцем крест на лбу, а затем направился к пытавшемуся зажать ладонью рану Петеру.

– Напрасно вы это сделали, – процедил он, приблизившись к рыжему вплотную. – Совершенно напрасно. У вас был шанс отделаться малой кровью, но теперь, – ноздри огромного хобота хищно раздулись, маленькие глазки полыхнули дикой злобой, – теперь крови будет много. И пусть твоя сука не надеется, быстрой смерти она не получит. За брата, – ага, значит, извращенец Эдуарду был братом нашего славного Жозе, потому, видимо, и не очень слушал приказы босса, – я буду сначала медленно, по кусочкам, резать ее детей и только потом возьмусь за нее. Я хочу, чтобы она насладилась зрелищем сполна, оглохла от визга своих щенков, а потом захлебнулась их кровью, которую будут вливать…

– Как ты думаешь, Петер, – прервала я поток ментальной гнили, – брачный союз муравьеда и бородавочника подарил миру только этих двух уродов или в помете был кто-то еще?

– Очень надеюсь, что нет, – с трудом улыбнулся рыжий. – Странно, что вообще межвидовая связь дала потомство. Вот интересно, почему Менгеле не заинтересовался этим феноменом? Он ничего не расспрашивал о твоих родителях, Жозе?

Муравьед с шумом втянул в себя воздух, а потом со всей дури вмазал ногой прямо по ране Петера. Слегка приостановившаяся кровь хлынула бодрым весенним ручьем, мгновенно образовав небольшое озерцо.

Которое становилось все больше…

Но рыжий этого уже не видел, сознание больше не смогло цепляться за поверхность реальности и камнем ушло в небытие. И если не остановить кровь, мой друг уже мог и не вернуться оттуда.

– Ну что, сука, – обсосок повернулся ко мне, – теперь займемся тобой.

– Лучше займись Петером, если он умрет от потери крови, некому будет отвести вас туда, куда вы так рветесь, – вдруг обнаружилось, что в крови остался только адреналин, а вот сил – почти нет.

Я едва держалась на ногах, тесак начал подрагивать вместе с вытянутыми вперед руками. Висевший на мне сын становился все тяжелее и тяжелее, словно царевич Гвидон, выросший непонятно на каких харчах в бочке. Вот только вряд ли мой Ежик станет настолько сильным, чтобы помочь маме справиться с кучей озлобленных вооруженных бандитов.

Ника, ну где же ты?!

– Петером? – пренебрежительно сморщил хобот Муравьед. – Ничего, не сдохнет. А если и сдохнет, то у нас ведь остаешься ты.

– А почему ты решил, что я знаю дорогу? Я вообще не отсюда.