Чтение онлайн

Крепко сжимая мои запястья, он снова погружается в меня.

— Я спрашиваю, кому ты принадлежишь?

Наслаждение пульсирует во мне.

— Тебе, — задыхаюсь я.

Он впивается в меня.

— Скажи это еще раз.

Каждый мой нерв горит, напряжение пульсирует во всем теле, умоляя вырваться на свободу. Еще один стон срывается с моих губ, когда он продолжает свой жестокий темп, безжалостно валя меня на пол.

Я вдыхаю воздух, в котором, кажется, не хватает кислорода, прежде чем выдавить:

— Тебе.

Толчок.

— Еще раз, — требует он.

Толчок.

— Тебе. — Мой разум разрывается от нарастающего напряжения внутри меня, но он не сдается. Корчась под ним, я откидываю голову назад и отчаянно задыхаюсь.

— Тебе. Я принадлежу тебе.

— Хорошая девочка.

Освобождение взрывается в моем теле. С моих губ срывается жалкое хныканье, когда мои внутренние стенки дрожат, а моя киска сжимается вокруг его толстого члена.

Он не сбавляет темп.

Мои конечности трясутся на полу, пока он жестко трахает меня до оргазма, пока мой разум не начинает отключаться от бури удовольствия, которая бушует внутри меня.

Я дергаю его за запястья, умоляя позволить мне прикоснуться к нему. Мне нужно почувствовать его тело под своими ладонями. Мне нужно почувствовать его.

А он не дает.

Неприкасаемый, как бог, заставляя мои руки оставаться прижатыми к земле, пока он трахает меня с абсолютным превосходством, пока сам не кончает. Я выдавливаю из себя нечто среднее между хныканьем и стоном.

Когда последние волны оргазма выплеснулись из наших тел, я полностью обмякла на полу и просто лежу там, совершенно обессиленная.

Моя грудь вздымается, а щеки пылают жаром.

Не отпуская моих запястий, Александр остается на месте с глубоко запрятанным членом внутри меня и смотрит на меня сверху вниз.

Как только я моргаю глазами и встречаю его взгляд, он произносит одно слово.

Угрозу.

Обещание.

— Моя.

30

АЛЕКСАНДР

В моей груди что-то изменилось. Я не могу точно определить, что это, но мне кажется, что внутри меня что-то сдвинулось. Услышав, как Оливия сказала, что она моя, я не ожидал такого.

Она влияла на меня так, как я не ожидал.

Она может вызвать улыбку на моих губах, даже когда я этого не хочу. Она может заставить меня безумно ревновать, просто взглянув на кого-то другого. И она заставляет меня терять контроль. Ее прикосновения, ее блестящие карие глаза, ее умный рот... Каждый раз, когда я с ней, она заставляет меня чувствовать все так сильно, что я теряю себя. Она заставляет меня терять контроль над собой так, как я никогда не делал этого раньше. Это опасно. И невероятно захватывающе.

— Ты умеешь готовить?

Меня забавляет абсолютно озадаченный тон ее голоса. Повернув голову, я оглядываюсь через плечо и вижу Оливию, стоящую в дверях на кухню.

Мое сердце делает двойной удар.

На ней только безразмерная белая футболка, в которой, как я знаю, она спит, волосы убраны в свободный пучок, а на глазах следы вчерашнего макияжа. Но она все равно идеальна.

Проходит пара лишних секунд, прежде чем я снова могу привести в порядок свой мир после того, как она опрокинула его, просто войдя в комнату. Но как только я снова беру себя в руки, я поднимаю на нее брови.

— Я сказал, что не люблю готовить. — Я одариваю ее уверенной улыбкой. — Я никогда не говорил, что не умею готовить.

— Хм. — Она одобряюще кивает мне головой и направляется к кухонному острову. — Ну тогда извини меня, пока я пересчитаю твои шансы.

Мои брови слегка подрагивают, но мне приходится вернуться к сковороде и перевернуть бекон, чтобы не сжечь его.

— Какие шансы?

— На то, что ты выживешь после зомби-апокалипсиса.

Из моего горла вырывается оглушительный смех. Повернувшись, я оглядываюсь на нее, чтобы понять, не шутит ли она, но она выглядит абсолютно серьезной. Внутри меня поднимается еще одна волна веселья. Я подавляю ее, покачивая головой на эту очаровательную странную девушку.

Бекон шипит на сковороде, когда я снова переворачиваю его, а затем перемешиваю яичницу. Когда все почти готово, я кладу несколько ломтиков тоста в тостер. В это время Оливия наблюдает за мной со своего места на кухонном острове. Судя по выражению ее лица, она пытается разгадать какую-то великую загадку.

— Где твои друзья?

Удивление промелькнуло во мне от ее внезапного вопроса.

— Кто?

— Твои друзья. — Она слегка наклоняет голову, отчего ее светлые волосы колышутся. — Я знаю тебя уже почти два месяца и ни разу не видела, чтобы ты проводил время со своими друзьями.

Неожиданный укол боли пронзает мою грудь. Вместо того чтобы ответить сразу, я не спеша накладываю еду и убираю сковородки.

Тостер издает слабый щелчок, когда ломтики хлеба всплывают на поверхность. Я кладу их рядом со стопкой яичницы, а затем выставляю на прилавок контейнер с маслом. Затем я поворачиваюсь и ставлю перед нами две тарелки.

Когда я наконец поднимаю глаза от еды, чтобы встретиться с ней взглядом, она все еще молча изучает меня, ожидая ответа.

Сев на барный стул напротив нее, я непринужденно пожимаю плечами и беру вилку.

— У таких людей, как я, нет друзей.

— Почему?

Я смотрю на нее ровным взглядом.

— А ты как думаешь?

Она дразняще улыбается мне в ответ.

— Потому что ты - самодовольный засранец?

Мне требуется все, что у меня есть, чтобы подавить фырканье. Как ей это удается? Как ей всегда удается так легко сломить мое самообладание?

Спрятав забаву с лица, я сужаю глаза и бросаю на нее угрожающий взгляд.

— Осторожно.

Она только закатывает глаза.

— А теперь ешь, пока не остыло, — приказываю я.

Со знающим выражением лица она пару раз крутанула рукой в воздухе и отвесила мне шуточный поклон.

— Да, хозяин.

Мой член напрягается, и темное желание проникает в меня каждый раз, когда она это говорит. Мне требуется весь мой довольно впечатляющий самоконтроль, чтобы не перегнуть ее через эту стойку, не задрать белую футболку до пояса и не трахать ее до тех пор, пока она не начнет выкрикивать эти два слова так, как будто они для нее важны.