Чтение онлайн

— Знаешь ведь, как говорят: «Меня просто такой нарисовали».

(переводчик: Ирина FoxyFry Смирнова)

Когда отец был в сохранности в руках полевых медиков, я изо всех сил помчался назад на вечеринку. Я отчаянно проталкивался сквозь толпу девчонок из Джексон Хай, которые скинули свои куртки и теперь дрыгались в жутких топах с детскими рисунками под музыку Трясунов. В чьем составе, кстати, отсутствовал Линк, который следовал за мной по пятам, что делает ему честь. Было очень шумно. Громкая живая музыка. Громкие боевые снаряды. Настолько громкие, что я почти не слышал голос Ларкина, зовущий меня.

— Итан, сюда!

Ларкин стоял среди деревьев, сразу за желтой светоотражающей лентой, отделяющей Безопасную Зону от Зоны Ты-Можешь-Получить-Пулю-В-Зад-Если-Пересечешь-Эту-Линию. Что он делает в лесу, за пределами безопасной зоны? Почему он не вернулся домой? Я помахал ему, и он жестом позвал меня за собой, исчезая за подъемом. При обычных условиях, я бы несколько раз подумал, прежде чем перепрыгивать через эту ленту, но только не сегодня. У меня не было выбора — я должен следовать за ним. Линк был прямо позади меня, спотыкаясь, но все же успевая за мной, впрочем, как всегда.

— Эй, Итан.

— Да?

— Насчет Рид. Мне следовало прислушаться.

— Все в порядке, чувак. Ты ничего не мог сделать. Это мне следовало все тебе рассказать.

— Не парься. Я бы тебе не поверил.

Звук артиллерийского огня эхом отдался над нашими головами, и мы инстинктивно пригнулись.

— Надеюсь, они холостые, — нервно произнес Линк. — Глупо будет, если меня здесь пристрелит собственный отец.

— С моим-то везением, не удивлюсь, если он пристрелить нас обоих.

Мы достигли вершины холма. Перед нами предстали густые заросли кустарника и дубы, позади остался дым от выстрелов легкой артиллерии.

— Мы здесь! — прокричал Ларкин с другого конца пролеска. Я думал, что под «мы» он подразумевал себя и Лену, поэтому я побежал быстрее. Будто от этого зависела жизнь Лены, а исходя из того, что мне было известно, возможно, так оно и было.

Только потом я понял, где мы находились. Мы прошли через арку, ведущую в сад Гринбрайера. Ларкин и Лена стояли на поляне, сразу за садом, на том самом месте, где мы раскапывали могилу Женевьевы несколько недель назад. В паре метров от них из теней появилась фигура, становясь в лунном свете. На улице было темно, но полная луна висела прямо над нами.

Я моргнул, не веря глазам. Это была… Это была…

— Мам? Что, черт подери, ты здесь делаешь? — Линк был в замешательстве.

Потому что его мама стояла прямо перед нами, миссис Линкольн, мой худший кошмар, ну, по крайней мере, из первой десятки. Она была удивительно к месту здесь или не к месту, это как посмотреть. На ней была кипа этих нелепых пышных подъюбников и идиотское ситцевое платье, которое так стягивало ее в талии, что, казалось, она едва могла дышать. И она стояла прямо на могиле Женевьевы.

— Так-так. Вы знаете, как я отношусь к сквернословию, молодой человек.

Линк озадаченно почесал затылок. Во всем этом не было никакого смысла, ни для него, ни для меня.

Лена, что происходит?

Лена?

Ответа не последовало. Что-то не так.

— Миссис Линкольн, с вами все хорошо?

— Восхитительно, Итан. Ну, не замечательная ли битва? А так же день рождения Лены, она сама мне сказала. Мы ждали вас, по крайней мере, одного из вас.

Линк подошел ближе.

— Ладно, мам, я пришел. Я отведу тебя домой. Тебе не следует находиться за пределами Безопасной Зоны. Тебе могут голову снести. Ты же знаешь, какой из папы стрелок.

Я схватил его за руку, оттаскивая назад. Было что-то не так в том, как она улыбается нам, в панике, отражающейся на Ленином лице.

Лена! Что происходит?

Почему она не отвечает мне? Я видел, как Лена вытащила кольцо моей мамы из-под толстовки и сжала в руке цепочку. Не смотря на темноту, я видел, как шевелятся ее губы. Я едва мог слышать ее, только шепот, в дальнем уголке моего сознания.

Итан, убирайся отсюда! Приведи дядю Мэйкона! Беги!

Но я не мог двинуться с места. Я не мог оставить ее.

— Линк, ангел мой, ты такой заботливый мальчик.

Линк? Перед нами не миссис Линкольн. Это не может быть она.

Миссис Линкольн скорее промчится по улицам голышом, чем назовет Уэсли Джефферсона Линкольна «Линком». «Зачем ты используешь это нелепое прозвище, когда у тебя есть такое благородное имя, не представляю», — говорит она каждый раз, когда кто-то из нас, позвонив к ним домой, случайно спросит Линка.

Линк почувствовал мою руку на своем плече и остановился. Понимание постепенно отразилось на его лице.

— Мам?

— Итан, убирайся отсюда! Ларкин, Линк, кто-нибудь, приведите дядю Мэйкона! — Лена кричала. Она не могла остановиться. Я еще никогда не видел ее такой напуганной. Я побежал к ней.

Я слышал звук выстреливаемого из пушки снаряда. Затем внезапный шквал пулеметов.

Я сильно ударился обо что-то спиной. Я почувствовал, как затрещала голова, и на секунду все поплыло перед глазами.

— Итан!

Я слышал голос Лены, но не мог пошевелиться. Меня подстрелили. Я был в этом уверен. Я изо всех сил старался оставаться в сознании.

Через несколько секунд, глаза снова смогли сфокусироваться. Я сидел на земле, опираясь спиной на ствол огромного дуба. Должно быть, от выстрела меня отбросило назад, к дереву. Я ощупал себя, чтобы понять, куда я был ранен, но нигде не было крови. Я не мог найти пулевое отверстие. Линк был в нескольких шагах от меня, по-дурацки распластавшись у другого дерева. Он, как и я, не понимал, что произошло. Я встал на ноги и поковылял в направлении Лены, но врезался во что-то лицом и снова очутился на земле. В точности, как в тот раз, когда я налетел на раздвижные стеклянные двери в доме Сестер.

Меня не подстрелили, это было что-то другое. Против меня обратили оружие другого рода.

— Итан! — закричала Лена.

Я снова встал и медленно зашагал вперед. Здесь и в самом деле раздвижная стеклянная дверь, только она в виде невидимой стены, окружающей дерево и меня. Я ударил по ней кулаком, но она не издала никакого звука. Я бил по ней ладонями снова и снова. Что еще мне оставалось делать? Только тогда я заметил, что Линк барабанит по своей собственной невидимой клетке.

Миссис Линкольн улыбнулась мне улыбкой более зловещей, чем Ридли когда-либо сможет изобразить.