Чтение онлайн

— Это поэтому ты пыталась меня убить, мама?

Сарафина постаралась сымитировать встревоженный взгляд, или может удивленный. Трудно было сказать, потому что выражение ее лица было настолько неестественным, настолько притворным.

— Это они тебе сказали? Я просто пыталась наладить контакт — поговорить с тобой. Если бы не все эти их охранные обряды, мои попытки бы никогда не подвергли тебя опасности, уж это они точно знали. Конечно, я понимаю их беспокойство. Я — Темный Маг, Разрушитель. Но Лена, ты же прекрасно знаешь, у меня не было выбора. Все было решено за меня. Но это не меняет моих чувств к тебе, моей единственной дочери.

— Я не верю тебе! — выплюнула Лена. Однако на ее лице отразилось сомнение, когда она говорила это, будто она уже не знала, чему верить.

Я взглянул на мобильный. 9:59. Два часа до полуночи.

Линк сидел, оперевшись на дерево, спрятав лицо в ладонях. Я не мог отвести взгляд от миссис Линкольн, лежащей безжизненно в траве. Лена тоже смотрела на нее.

— Она ведь не… ну, вы понимаете? — я должен был узнать, ради Линка.

Сарафина постаралась выдавить сочувствующий взгляд. Но я понимал, она теряет интерес ко мне и Линку, что не было нам на пользу.

— Она вскоре вернется к своему прежнему непривлекательному состоянию. До чего же тошнотворная женщина. Мне не нужны ни она, ни ее сын. Я просто пыталась показать своей дочери истинную сущность Смертных. Как легко ими манипулировать, как они мстительны по натуре, — она повернулась к Лене. — Всего несколько слов из уст миссис Линкольн, и посмотри, как просто весь город набросился на тебя. Ты не предназначена для жизни в этом мире. Мы должны быть вместе. К слову о непривлекательных наружностях, Ларкин, почему бы тебе не продемонстрировать нам невинный взгляд твоих зеленых, то есть желтых глаз?

Ларкин улыбнулся и закрыл глаза, поднимая руки над головой, будто потягиваясь после долгого сна. Но когда он снова открыл глаза, что-то изменилось. Он часто заморгал, и с каждым движением век его глаза постепенно менялись. Можно было практически видеть перестановку молекул. Ларкин трансформировался в груду змей. Они стали скручиваться и взбираться друг на друга, пока Ларкин снова не образовался из этой кишащей массы. Он расставил в стороны свои руки в виде гремучих змей, которые шипели и заползали обратно в его кожаную куртку, пока снова не превратились в руки. Затем он открыл глаза. Но вместо привычного для меня зеленого взгляда, Ларкин уставился на нас теми же золотистыми глазами, что были у Сарафины и Ридли.

— Они никогда не были зелеными. Один из плюсов Иллюзиониста.

— Ларкин? — у меня внутри все упало. Он был одним из них, Темным Магом. Все намного хуже, чем я думал.

— Ларкин, что ты…? — Лена растерялась, но только на секунду. — Почему?

Но ответ смотрел прямо на нас из золотистых глаз Ларкина.

— А почему бы и нет?

— Почему бы и нет? Ой, даже не знаю, как на счет незначительной семейной солидарности?

Ларкин крутанул головой, и толстая золотая цепочка на его шее превратилась в змею, ощупывающую языком его щеку.

— Солидарность, на самом деле, мне не свойственна.

— Ты предал всех, свою родную мать. Да, как ты можешь жить с этим?

Он высунул язык. Змея заползла ему в рот и скрылась. Он сглотнул.

— Намного веселее быть Темным, чем Светлым, сестренка. Вот увидишь. Мы то, что мы есть. То, чем мне предназначено было стать. Нет смысла бороться с этим, — он щелкнул языком, теперь раздвоенным как у змеи, которую он проглотил. — Не понимаю, почему ты так зациклена на этом. Посмотри на Ридли. Она отлично проводит время.

— Ты предатель! — Лена начинала терять контроль. Гром прогремел у нее над головой, и дождь полил с новой силой.

— Он не единственный предатель, Лена, — Сарафина подошла к Лене поближе.

— О чем ты говоришь?

— О твоем ненаглядном дядюшке Мэйконе, — произнесла она озлобленно, и мне стало понятно, что Сарафина не простила, что Мэйкон отнял у нее дочь.

— Ты лжешь.

— Это он врал тебе все это время. Он позволил тебе думать, будто твоя судьба предрешена — будто у тебя нет выбора. Якобы сегодня ночью, в твой шестнадцатый день рождения, ты будешь Призвана либо Темными, либо Светлыми силами.

Лена упрямо качала головой. Она подняла ладони. Громыхнул гром, и дождь обрушился вниз сплошным потоком. Ей приходилось кричать, чтобы ее услышали.

— Так все и происходит. Так случилось с Ридли и Рис, и Ларкиным.

— Ты права, но ты другая. Сегодня ты не будешь Призвана. Тебе придется выбрать себе Призвание.

Слова повисли в воздухе. Выбрать себе Призвание. Будто слова сами по себе могли остановить время.

Лена вдруг вся побелела. На секунду мне показалась, что она собирается упасть в обморок.

— Что ты сказала? — прошептала она.

— У тебя есть выбор. Уверена, твой дядя тебе этого не сказал.

— Это невозможно, — из-за пронзительного завывания ветра я едва мог слышать голос Лены.

— Тебе предоставлен выбор, потому что ты моя дочь, второй Созидатель, рожденный в семье Дюкейн. Пусть я Разрушитель теперь, но я была рождена первым Созидателем в нашей семье.

Сарафина замолчала ненадолго, затем повторила стихотворение:

Первому суждено Темным стать

Второму дается шанс выбирать

— Я не понимаю, — ее ноги подкосились, и Лена опустилась на колени в лужу грязи в высокой траве, ее длинные черные волосы облепили лицо.

— У тебя всегда был выбор. И твой дядя всегда знал об этом.

— Я не верю тебе! — Лена вскинула руки. И куски земли, вырвавшись вместе с травой, вихрем закружились в воздухе. Я заслонил глаза, так как комки грязи и камни полетели в нас со всех сторон.

Я старался перекричать завывания ветра, но Лена едва могла меня слышать.

— Лена, не слушай ее. Она — Темная. Ее никто не волнует, кроме нее самой. Ты же сама мне это говорила.

— Зачем дяде Мэйкону скрывать от меня правду? — она смотрела прямо на меня, будто только я знал ответ на этот вопрос. Но я не знал. Я ничего не мог сказать.

Сгоряча Лена топнула ногой перед собой. Земля задрожала, и подо мной прокатилась волна. Впервые за все время Гатлин потрясло землетрясение. Сарафина улыбнулась. Она понимала, что Лена теряет контроль, а, следовательно, она выигрывает. В небе над нашими головами бушевала гроза.