Чтение онлайн

Интересно, почему на нее не оказывает влияние очарование инкуба? Саванна прижалась к Линку всем телом и, посмотрев на Ридли, процедила:

— Тебе надо найти парня, который больше похож… на тебя.

— А тебе — подумать, с кем ты разговариваешь, Барби! — сердито парировала Ридли.

Повезло же Саванне, что Ридли лишилась своего дара.

«Дело сложное, Эль…».

«Не беспокойся, я не допущу, чтобы Ридли выгнали из школы в первый же день. Директор Харпер не дождется!»

Лена подошла к кузине и твердо заявила:

— Ридли, давай быстрей! Нечего тратить на нее время!

Саванна хотела дать ей отпор, но вдруг сморщила нос:

— А почему у тебя глаза разного цвета? Что с тобой?

Эмили подскочила поближе, чтобы разглядеть радужку Лены. Я понимал, что рано или поздно все выяснится, но в глубине души надеялся, что мы успеем хотя бы зайти в школу, прежде чем ее захлестнет первая волна сплетен.

— Саванна… — начал я, но Лена перебила меня:

— Ничего она не знает. Она…

— Ой, понятно! — поддержала ее Ридли. — Начинается на «с» и рифмуется со словом «сучка»!

Лена отвернулась от Саванны и Эмили и бросилась к раздолбанной бетонной лестнице «Джексона». Я догнал ее, взял за руку, чувствуя, как ее пальцы пульсируют от энергии. Я испугался, что Лену будет трясти после стычки с Саванной, но она сохраняла олимпийское спокойствие. В ней многое изменилось. Но когда лицом к лицу сталкиваешься с темной чародейкой (которая по совместительству является твоей матерью) и со стопятидесятилетним кровососущим инкубом в придачу, то школьная группа поддержки тебя волнует меньше всего на свете.

«Ты в порядке?» — безмолвно спросила меня Лена.

«Да».

Позади раздавался оглушительный стук каблуков Ридли по бетону, и оклик Линка:

— Чувак, а год будет отличный!

Я попробовал убедить себя в том, что он прав, и зашагал по черной траве и хрустящей под ногами мертвой саранче.

Вы когда-нибудь входили в школу вместе с любимой девушкой? Необычное чувство, но не в плохом смысле, а в самом наилучшем. Я сразу понял, почему парочки словно приклеены друг к другу, как остывшие спагетти. Есть столько способов показать, что вы встречаетесь: обняться или засунуть руки в задний карман джинсов твоей подружки… Мы с Леной вообще не могли просто спокойно идти рядом. Мы вечно задевали друг друга плечами, как будто между нами существовало непреодолимое притяжение.

Наверное, я думал об этом больше, чем другие парни, поскольку любое едва заметное прикосновение к Лене сопровождалось электрическим разрядом. Мне следовало давно привыкнуть к такому, но меня одолевали весьма странные ощущения. Кроме того, когда мы с Леной шествовали по коридору, остальные не сводили с нее глаз. Я-то не сомневался, что она всегда будет самой красивой девушкой в школе. В ней имелась особая притягательная сила, которая не зависела от ее сверхъестественных способностей. Поэтому парни всегда будут таращиться на нее, оказывать внимание, что бы она ни делала и какой бы странной она им ни казалась.

«Ладно тебе, Любовничек!» — шутливо подумала Лена.

Я уже и забыл, когда мы последний раз вот так шли. После своего шестнадцатилетия Лена начала отдаляться от меня. К концу учебного года я лишь изредка сталкивался с ней в школе. А с тех пор прошло всего несколько месяцев…

«Мне не нравится, как они на тебя пялятся».

«Как?»

Я остановился и дотронулся до родинки в виде полумесяца, украшавшей ее щеку. Нас обоих пронзила дрожь, я наклонился и поцеловал Лену в губы.

«Вот так!»

Она с улыбкой отстранилась и потащила меня за собой.

«Теперь понятно. Но, по-моему, ты ошибаешься!»

Эмори Уоткинс, стоявший в окружении мальчишек из баскетбольной команды, смотрел совсем не на нас. Мы миновали его шкафчик, и он сдержанно мне кивнул.

«Прости, Итан, но они таращатся не на меня».

— Привет! Покидаем мячик сегодня? — раздался у меня за спиной возглас Линка.

Он пожал руку Эмори и унесся прочь. Но парни уставились не на него, а на Ридли. Она шла позади нас, постукивая по шкафчикам своими розовыми ноготками. Приблизившись к шкафчику Эмори, она легким движением захлопнула дверцу и томным голосом настоящей сирены повторила:

— Привет!

Эмори промямлил в ответ нечто невразумительное, а Ридли невзначай провела пальцем по его груди. Ее юбка демонстрировала совершенно незаконный участок обнаженных ног. Вся баскетбольная команда прямо-таки разинула рот.

— Кто она? — осведомился Эмори у Линка.

Он видел ее и раньше — в «Стой-стяни» и на зимнем балу, когда она разнесла спортивный зал вдребезги. Но сейчас он явно хотел, чтобы Линк познакомил его с ней по-настоящему.

— А ей кто-то интересуется? — вмешалась Рид и надула огромный пузырь из жвачки.

— Нет, — буркнул Линк и сердито покосился на нее.

Коридор расступился, пропуская сирену в отставке и «недоделанного» инкуба-новичка. Школа «Джексон» упала к их ногам. Интересно, что скажет об этом Эмма?

«Господи, помоги нам!»

— Я что, должна оставлять свои вещи в отвратительном жестяном гробике? — ужаснулась Ридли.

— Рид, ты же раньше ходила в школу, — терпеливо объяснила ей Лена, протягивая кузине кодовый замок.

— Наверное, я вытеснила старые воспоминания, — фыркнула Ридли, тряхнув светлыми волосами с розовыми прядями. — Посттравматический стресс, подружка!

— Не хочешь — не пользуйся, но тогда тебе придется целый день таскать с собой учебники!

— Учебники?! — с отвращением протянула Ридли.

— Тебе сегодня выдадут книги и всякие пособия, — вздохнула Лена. — Да, их надо носить с собой! Как будто ты не знаешь!

— Когда я последний раз посещала занятия, то была сиреной, — заявила Ридли, поправляя футболку и оголяя плечо. — Никаких книжек мне не давали, и тяжести я не таскала!

— Хватит! — хлопнул ее по плечу Линк. — Мы же с тобой в одном классе! Я тебя просвещу, метод Линка рулит!

— Неужели?! — недоверчиво переспросила Ридли. — И что это за метод?

— Для начала — никаких учебников… — начал Линк.

Он, конечно, обрадовался возможности остаться с ней подольше.

— Ридли, подожди! Ты ничего не забыла? — окликнула ее Лена и помахала папкой для тетрадок.

— Оставь себе, сестренка! Горячий Стержень обо мне позаботится.

Мы с Леной, как и все наши одноклассники, посмотрели вслед парочке, удаляющейся по коридору.

— Твоя бабушка — оптимистка, — проворчал я, захлопывая шкафчик.