Чтение онлайн

Мактар медленно подошел к ним. Пусть Аль и вылечила его, тело все еще продолжало беречься, отзываясь болями — очень может быть, что и фантомными — на каждое резкое движение. Эттер слабо улыбнулся:

— Хоть посмотреть на вас перед тем, как это все закончится.

— Я могу попробовать…

— Не надо, Аль, — он протянул к ней руку еще более холодную, чем ее собственная. — Не трать силы зря. Жаль, что я даже тенью не стану, я полукровка…

— Альхэ…

Она обернулась на голос Мактара. Тот попытался было дотянуться к ней через метки, но преобразовательница уже приняла решение. Мысленно прикоснулась к Эттеру, но рыжий лишь пожал плечами — делай все, что захочешь и посчитаешь нужным. Только подавители забери.

Анктар провела ладонью по лицу преобразователя, погружая того в сон, одновременно потянувшись к магии храма. Мактар вздрогнул, ощущая прошедший мимо него поток силы, сошедшийся на полуживом полукровке, вводящий его в долгий сон. После Анктар лишь на скорую руку залатала основные раны и аккуратно перевернула своего давнего друга и соперника, дорывая пострадавшую ткань на спине.

— Мак… Тут где-то мой рабочий нож фонит…

Жрец кивнул, с полуслова понимая, что его просят походить где-то в стороне несколько минут. Ткани тела под шестипалой ладонью мягко расходятся, сейчас ее разум абсолютно спокоен, а потому силу слушается как хорошо воспитанная собака. Подавители покидают тело Эттера с влажным, чавкающим звуком, со звоном падая на каменный пол. Она недрогнувшей рукой подбирает их, складывая в карман — потом разберется.

— Спи спокойно, Эттер. Однажды я тебя разбужу.

Вдвоем они переносят в подвал храма сначала Эттера, устраивая его в одной из ниш, под непострадавшим за все эти века барельефом. Аль поднимает голову, невольно легко улыбается: со стены на нее смотрит Онна У’Ортанен, Ветер Песчанных Бурь. Она вспоминает аирани, безмятежного как пустыня, и кивает: хорошая компания. После возвращаются за Иттрэем Анктар.

Альхэ выбирает для него соседнюю нишу, слово отец сможет присмотреть за рыжим преобразователем, чтобы тот не нашел себе лишних приключений. Устраивается на краю каменного постамента, задумчиво рассматривая безмятежное лицо. У аирани над ним лицо сколото, но по остальным фрагментам становится ясно — здесь тоже был Онна, но более молодой, еще не ушедший в живую пустыню, не ставший единым целым со своим оружием. В воздухе будто слабо пахнет лавандой, но Аль не обращает на это внимания.

— Пойдем. У нас много дел.

— Куда мы теперь? — жрец решается заговорить только в главном зале храма.

— На континент. Макху самонадеянно посчитал, что нас и добивать не надо. А вот Эттер на чистом упрямстве дотянул и кое-что передал, — она достала из кармана подавители. — Это наш пропуск через пролив.

Жрец кивает. Возможно, и их дни сочтены. Но это не значит, что они ничего не попытаются сделать.

Полгода спустя

Альхэ стояла на пороге закрытого на эти месяцы отцовского дома. Помощь Эттера, пусть и практически посмертная, дала ей и Мактару возможность выбраться из города и перебраться с острова на материк, но, увы, пользы от этого не было.

Единственное, что им принесла поездка за пролив — небольшую передышку, в которой всплыла еще одна проблема. Мактар стремительно терял силы, а Виттор Анктар на связь не выходила. Аль нутром чувствовала, что та жива, но не могла понять, где ее искать. Да и не была уверена, был ли в этом смысл. Жрец коснулся спины, вырывая из мыслей и призывая зайти в дом. Дракон скользнул следом — пса они бросать отказались. Преобразовательница кинула чемодан у входа — от вещей еще пахло морской солью, вытягивая на поверхность воспоминания о недолгом пребывании в теплых краях, примерно там, где была родина Мака.

— Я в это не полезу! — возмущенно шипела Альхэ.

Мактар, однако, не оставлял надежд запихнуть преобразовательницу в купальник, но та старательно отгавкивалась от этой затеи. Поездка протекала замечательно, и только единственная ложка дегтя портила ее: Аль, которая напрочь отказывалась надевать что-то хоть немного более открытое и короткое, чем привычная ей одежда. Нет, он ожидал чего-то подобного, вспоминая, как нервировали ее первое обычные футболки, как она постоянно порывалась спрятать руки. И вот опять. Впрочем, жрец считал большим достижением, что удалось ее уговорить взять эту неделю перерыва: метка на руке, побледневшая, но не исчезнувшая, явно говорила, что Рей жив. И если Макху не убил его сразу, то в ближайшее время Майерсу ничего не угрожает. И ему даже не было стыдно за эти мысли — взвинченная, неспособная думать Альхэ волновала его сильнее, да и собственные утекающие сквозь пальцы силы доставляли неудобств.

— Аль, плавать-то ты как собралась? В Башне, помнится, тебя и нагота не смущала.

— В Башне все и реагировали нормально: всем было все равно. А это — люди, — ее передернуло.

— Если хочешь, сходим к воде ночью, а пока выйдем в город.

— Если ты не против…

Мактар кивнул, рассматривая спину переодевающейся Аль. Голую, лишенную хвоста, сейчас надежно запертого в потайной отсек чемодана, абсолютно беззащитную. Точно. Вот в чем дело. Артефакт она сняла перед поездкой еще в Хиллоки, опасаясь, что в какой-то момент может не удержаться, перестать прятать его под кожей и воспользоваться им среди людей. Выдавать себя не хотелось, да и вещь достаточно приметная, мало ли, где нарвешься на недоброжелателей. Пусть не среди смертных, но среди магов, живущих рядом с ними. Охотников за силой и редкостями везде хватало. Наличие одаренных магически смертных сюрпризом не было, все-таки кровь смешивали, да и своих талантов у них хватало. Неприятно удивило количество таких людей.

Сам жрец впервые за долгие века вернулся в родные края, однако с трудом узнавая местность. Слишком сильно изменилась его родина, да и от Керэн-Лэ не осталось даже тени. Зато встречались знакомые очертания скал, да и теплый ветер пах по-прежнему. Даже к современному языку Мактар быстро приноровился, хотя на его памяти подобным образом разговаривали несколько севернее, да и годы шли, меняя речь. Впрочем, за событиями на юге он старался следить по мере сил.

На улицу они в тот день все же вышли. Где-то под ногами знакомо фонило, Аль явно что-то подозревала, но пока не задавала вопросов. Зато вертела головой, рассматривая центр города, когда в какой-то момент резко остановилась, глядя куда-то в узкий переулок.

— Знаешь, это даже смешно, что из всех возможных городов мы выбрали именно тот, что построен поверх Керэн-Лэ.

Мактар промолчал, рассматривая тень Райтаны Дженталь, впившуюся в них по-прежнему поразительно желтыми глазами. Альхэ с тоской рассматривала подругу, но подходить ближе даже не пыталась. Менталистка нахмурилась, но и сама к ним не шагнула. Вместо этого словно побледнела, стоило моргнуть — и ее нет. А может и вовсе эта тень им привиделась.

Пальцы у Аль оказались ледяные, пусть и на улице от жары листья на деревьях начали высыхать. Преобразовательница потянула его за руку дальше, лавируя между людьми, будто бы стремясь в самую гущу толпы. Хотелось развернуть ее к себе, понять, что происходит, но Аль упрямо не реагировала на все попытки задать вопрос. Мактар не выдержал, дернув ее свободной рукой за плечо, заставляя посмотреть в глаза. Спрашивать перехотелось. И так все было очевидно, по крайней мере ему.

— Здесь должен быть спуск к воде, совсем недалеко. Он неудобный для людей, так что там никого нет.

Альхэ помотала головой. Вместо ответа она вцепилась в воротник Мактара, тяжело дыша и не поднимая лицо, не давая снова поймать свой взгляд. Цветущее настроение жреца стремительно таяло, как кусок льда, оставленный на солнце. Он осторожно притянул Альхэ к себе, мягко поглаживая по спине.

— Помнишь, что говорил Мин Иттрэй? Если хочется плакать — плачь.

— Не могу. Не получается. Где-то еще может и смогла бы, но тут мне постоянно кажется, что за мной смотрит Макху. Я понимаю, что превращаюсь в такую же равнодушную гадость, и мне становится страшно. Понимаешь, Мак? — она все-таки отпустила его рубашку, неловко отвечая на объятия. — Очень хочется плюнуть на все и не возвращаться. Меня пугает, что я могу вот так, почти спокойно, гулять и не думать о поисках Рея. Что я почти готова забыть его, словно по мозгам менталист прошелся. Хочется просто забиться в какую-нибудь нору…

— Что мешает? Мир большой, мы найдем, где устроиться. И, я скажу отвратительную вещь, но… Он уже один раз переродился, мы можем подождать следующего, — хотя в глубине души он прекрасно знал, какой ответ Аль сейчас озвучит.

— А еще, — протянула она, будто не слышала слов жреца, — Я боюсь за тебя. Совершенно по-человечески боюсь, так, что иногда не могу спать, просыпаясь и вслушиваясь в твое сердцебиение.

Он знал. В какой-то момент в голову пришла совершенно жуткая мысль самому прекратить эту длительную агонию, освободить Альхэ от груза в своем лице, развязать ей руки, дать возможность действовать без оглядки на что-либо. Вот только было подозрение, что еще одно затмение ее просто погубит. Одна только мысль о том, что Аль некому будет вывести из этого отвратительного состояния, удержать ее, была противна. Как и собственное малодушие. Умереть легко, особенно когда даже дыхание болезненно и сложно. А вот убедить себя жить — задачка не из простых.