Чтение онлайн

Однако, не могу не отметить роль Андропова Ю.В. в принятии решения руководством КПСС о вводе войск в Чехословакию в 1968 году и в Афганистан в 1979 году. Как-то я обсуждал ввод войск в Афганистан с одним из «профессиональных знатоков этого региона из внешней разведки». Он готовил подробную справку руководству Комитета и настоятельно рекомендовал воздержаться от военного вмешательства в решение внутренних проблем в этой стране, ссылаясь на неудачный опыт англичан. Чем дальше эти события, тем больше у меня сомнений в способности Андропова Ю.В. глубоко анализировать и прогнозировать развитие политико-экономической ситуации в планетарном масштабе. Более того, всё больше и больше склонен считать его недальновидным и ортодоксальным политиком. А его попытки в конце своего правления повысить трудовую дисциплину путём «дневных облав в кафе и кинотеатрах» в Москве, в частности», считаю, мягко говоря, просто заблуждением…..

Итак, в 1967-1969 годах я осваиваю азы оперативной работы, криминалистики, международного права и прочих необходимых дисциплин и одновременно, по четыре часа в день, а то и больше, немецкий язык. Надо сказать, что немецкий я учил в школе, затем в институте и не испытывал трудностей в его более глубоком освоении. По окончании изучения языка и трёхмесячной практики и учёбы в ГДР, знал его не хуже, а в разговорном аспекте, даже лучше, чем выпускники Института иностранных языков им. Мориса Тореза в Москве. Сам удивлялся, когда в Германии снились сны на немецком языке, особенно после просмотра фильмов. Интересно было и знакомство с жизнью и психологией рядовых граждан ГДР. Ещё каких-то 15 лет назад, немцы или фашисты, как их воспринимало большинство наших граждан, были лютыми врагами, вероломно напавшими на СССР, разоривших страну и уничтоживших более 20 миллионов соотечественников. А тут, столкнувшись с обычными рядовыми гражданами ГДР, я не увидел в них врагов, более того они оказались вполне лояльными, адекватными и даже весьма приятными людьми. Понимал, что большинство немцев стало жертвой хорошо поставленной и весьма эффективной нацистской пропаганды. Трудно было поверить в то, что нация, давшая миру Гейгеля, Фейербаха, Гёте, Шиллера, Баха и целую плеяду выдающихся гуманистов, за короткий период от Веймарской республики превратилась в Фашистскую Германию, ставившую цель уничтожения целых народов. Когда пишу эти строки, в конце февраля 2014 года, нахожусь под впечатлением событий на Украине, Евромайдане, где фашиствующие молодчики из постбандеровского подполья правят бал. И опять возвращаюсь в мыслях к нацистской идеологии и пропаганде. И понимаю, что питательной почвой для неё, как и в Германии 30-х годов прошлого века, является нищета рядовых украинцев, бездарно обделённых собственным политическим истеблишментом. И думаю, а правильные ли выводы из этих событий извлекут наши российские политики и олигархи. Или они, как всегда на Руси, повысят зарплаты генералам спецслужб, и спрячутся от недовольного социальной политикой народа за полицейскими кордонами. Всё больше прихожу к убеждению, что без идеологии, без объединяющей гражданское общество национальной идеи развития, без справедливого распределения доходов от природных богатств, данных богом этой стране, мы вслед за развалом страны советов, можем прийти и к развалу России. Не дай Бог, увидеть и пережить такую трагедию. Возвращаюсь к учёбе в Германии. Это были летние месяцы – май, июнь и июль 1969 года. Нас разместили в коттеджах особого отдела в Потсдаме, недалеко от парка Сан – Суси, где в 1945 году во дворце Цецилиенхоф проходила известная Потсдамская конференция. Изначально, мы должны были жить в семьях немецких чекистов, чтобы освоение языка шло более эффективно. Но что-то изменилось и пришлось жить в коттеджах. Однако, перед поездкой, на основе опыта предыдущих групп, было рекомендовано взять с собой дефицитные в ГДР продукты, а именно кофе, водку и красную икру, из расчёта в каждые выходные презентовать их хозяевам. А если учесть, что пребывание в семьях планировалось в течение трёх месяцев, то можно представить себе объёмы наших запасов. Что касается водки и красной икры, то пристроить их в собственное потребление не создавало проблем, а что делать с кофе. Например, у меня его было шесть килограмм, по полкило на каждый выходной. В коттедже нас жило четверо, значит мы располагали 24 кг. зернового кофе, как правило, арабика. Мы приняли решение о регулярном поощрении своего преподавателя. Вначале он вежливо отказывался, потом «сдался», а вскоре уже и привык и намётанным взглядом искал в наших руках очередной презент. Надо сказать, что мы дарили немцу не только кофе, но и водку и икру. Занимались мы с ним в аудитории по шесть часов в день. Лето, жара, вокруг живописный ландшафт парка и множество настоящих уютных немецких пивных. Но наше предложение пару часов занятий провести в пивной, чтобы быть ближе к жизни простых немцев и «проверить наш разговорный» в реальной ситуации, он постоянно отклонял. Мы не могли понять причину. Какая разница. В аудитории мы оттачивали тему посещения ресторана, или поговорить об этом в пивной. Однажды он сломался, и мы дружно завалились в небольшую пивную. По нашему русскому обычаю, заказали сразу по три кружки пива на брата и чего-то ещё закусить. У немца глаза полезли на лоб. Но когда мы, наперебой, стали расплачиваться, он изменился в лице, заулыбался и успокоился. Вероятно, он боялся, что мы введём его в «жуткий расход». После этого первого посещения пивной, он сам иногда предлагал это мероприятие, входя в аудиторию со словами: «Друзья мои, сегодня великолепная погода и я хочу вам показать отличную пивную». Он знал, что платить ему не придётся.

Где – то ближе к окончанию трёхмесячной языковой подготовки, наш немецкий преподаватель пригласил нас к себе в гости домой. Ну, тут уж мы не сдержались и на радостях прихватили с собой в качестве презента три бутылки «столичной», пару банок красной икры и килограмм кофе. Всё мгновенно исчезло в «гостеприимных» руках фрау нашего немца и на столе в гостиной появилась бутылка отвратительной немецкой корн – водки и несколько канапе с сыром и колбаской. Пока наша водка с икрой охлаждаются в холодильнике, думали мы, можем пригубить и эту дрянь из древесных опилок с жалким подобием советских бутербродов…. Каково же было наше удивление, когда, вместо ожидаемой «столичной» с икрой, на столе появились кофе и выпечка, надо отдать должное, выпечка у немцев отменная. Скрывая своё возмущение жадностью препода, мы ретировались восвояси, голодные и злые. Нашли приличную пивную и от души заправились пивом и знаменитыми свиными шпикачками. Мы обсуждали необъяснимую жадность преподавателя на фоне двух других случаях истинного немецкого гостеприимства.

Один из них произошёл в поезде в вагоне-ресторане. Каждую субботу и воскресенье мы выезжали в другие города ГДР знакомиться с достопримечательностями и историческими памятниками германской культуры. В одной из поездок нам захотелось выпить пива, и мы небольшой компанией отправились в вагон – ресторан. На дверях висела вывеска, сообщавшая об обеденном перерыве. Тем не менее, мы постучали, и к нам вышел пожилой немец и вежливо указал на вывеску. Однако, демонстрируя хорошее знание немецкого языка, я бы сказал даже изысканного вежливого обращения, мы попросили нас обслужить. Узнав, что мы русские, он пригласил вовнутрь и за свой счёт угостил нас пивом. При этом сказал, что он «сталинградский солдат», был там пленён и прекрасно провёл десять лет в Сибири, имея много подруг из числа горячих сибирячек, которым из российских серебряных полтинников делал ювелирные украшения. Это были лучшие годы его жизни и он с сожалением воспринял репатриацию на родину. Второй случай произошёл в Дрездене. Гуляя вечером по городу, мы натолкнулись на тамошний дансинг, танцевальный ресторан, в котором развлекалась немецкая молодёжь, в основном – студенты. Нас было пять человек, из них я один был без галстука в, модной в то время, трикотажной рубашке, которую накануне тщательно выстирал. Надо сказать, что со стиркой у нас была проблема. В коттедже, котором жило 15 человек, был всего один тазик для стирки, Мы по очереди его использовали, стирая одновременно 2-3 рубашки. Итак, я был в чистой рубашке, но без галстука, и меня в дансинг не пустили. Дресс -код был строгий. Один из моих коллег, примерно моего роста и сложения, не имея желания пойти в ресторан, предложил поменяться рубашками. Я принял его предложение, но когда зашли в туалет, чтобы переодеться, и моему взору предстала «белая» рубашка с ужасно грязным воротником, я пожалел о своём согласии. Не скажу, чтобы я был очень брезгливым, но, не подав виду, с трудом преодолел эту самую брезгливость, надевая его рубашку и завязывая такой же несвежий галстук. Но зато всё дальнейшее окупило эти «интеллигентные страдания» с лихвой. Недалеко от нашего столика сидела большая компания немецких студентов, где на шесть очень симпатичных девчонок было всего два парня. Среди нас был один «красавчик», высокого роста и похожий на американскую звезду голливуда – Грегора Пека. Его мы послали на «танц-разведку» к этому столу, и он не только справился со своей задачей проверки лояльности немок к нам, русским парням, но и договорился об объединении наших компаний. В Германии, вернее в ГДР, мы выступали под «крышей» слушателей академии внешней торговли, что легко объясняло хорошее знание языка и возраст 28-30 лет. Девчонки, естественно все были моложе, примерно 20-22 лет и охотно шли на контакт с «приличными» парнями из Советского Союза. Все они были членами немецкого союза молодёжи и не прочь были потанцевать. Я в то время неплохо танцевал танго и рок-энд-ролл, что и пригодилось в тот вечер. Расставались мы неохотно в момент закрытия ресторана где-то в полночь. Девушки хотели встретиться ещё, но мы второй раз посетить Дрезден не могли, т.к. каждые выходные мы посещали разные города, знакомясь с жизнью страны и её жителями. На очереди был порт на балтике Росток, о чём мы сказали своим партнёршам по танцам. Посовещавшись между собой, девушки сказали, что будут ждать нас в Ростоке в морском ресторане на набережной в следующую субботу, пригласив на обед . Вы его легко найдёте по рыбацким сетям в витражах и прочей корабельной атрибутики, типа якорей, штурвалов, канатов и т.д. На том и расстались. Через пару дней мы уже не обсуждали танцы в Дрездене, а о встрече в Ростоке вспомнили только оказавшись в городе. Понимая, что спонтанное решение о встрече в Ростоке не более, чем шутка, всё же пошли на набережную как раз в обеденное время. И что бы вы думали? Четыре девушки, с которыми мы танцевали, действительно ждали нас в ресторане, сидя за большим столом со стаканами сока в руках. Мы, конечно, были шокированы, такой встречи трудно было ожидать от «жадных немцев». Мало того, что девушки предложили оплатить обед, от чего мы, разумеется, отказались, но ещё и подарили каждому по белой капроновой рубашке, точно попав в размер. Вероятно, они всё же обратили внимание в прошлую встречу на наши рубашки, которые свежестью не отличались. Вот вам и «природная скупость» немцев, как принято считать у нас.

Изучая специальную юридическую лексику, нас знакомили с практикой судебных процессов в ГДР. Один бракоразводный процесс мне запомнился. Он длился несколько дней. Разводящаяся пара на процессе не присутствовала. Вместо них разбирались адвокаты. И когда они со скрупулёзностью «плюшкина» (для тех, кто не читал Гоголя, это персонаж повести «Мёртвые души») делили по описи столовые ложки, вилки, стаканы, перечницы и тому подобный «кухонный хлам», как я про себя его окрестил, мне стало особенно хорошо от того, что я русский, а не немец. В то время у нас не были в практике брачные контракты, и если мужчина уходил из дома, то уходил только с личными вещами, оставляя накопленное имущество и весь скарб бывшей жене. Сейчас всё по-другому. Я думаю, что в некоторых семьях «новых русских» при разводах можно увидеть и не только такое. Как всё же изменилось представление о браке, семье, долге и порядочности….

Получилось лирическое отступление от темы. После окончания курсов немецкого языка и сдачи по нему госэкзамена, я приступил к оперативной работе в оборонном отделе главного контрразведывательного управления КГБ СССР в должности младшего оперуполномоченного. В этом отделе прошёл хорошую школу контрразведывательного обеспечения «особо важных объектов» оборонной промышленности и, последовательно осваивая оперативные должности, дошёл до заместителя начальника отдела. А сферой моей деятельности была атомная промышленность, включая и атомный подводный флот.

Время, о котором я пишу, следовало за «Карибским кризисом» 1962 года, когда мир стоял на грани третьей мировой войны, причём, возможно и атомной. Это был разгар «холодной войны», когда противостояние между двумя сверхдержавами, СССР и США, выражалось не только в прямой военной угрозе и гонке вооружений, но и в стремлении к расширению их зон влияния. Естественно, разведки обоих стран прилагали огромные усилия для добывания информации о состоянии оборонного потенциала противника и тенденциях его развития. Атомная наука и техника во многом определяля этот потенциал и поэтому вызывала взаимно повышенный интерес к нему разведывательных сообществ обоих государств. В структуре Комиссии по атомной энергии США был, практически не скрываемый, разведывательный отдел. С позиции этого отдела, используя научные контакты, проводилась работа по проникновению к нашим атомным секретам и осуществлялись попытки вербовки наших учёных и специалистов, участвующих в международном научном сотрудничестве. Отдел, в котором мне довелось трудиться, вскрывал «устремления разведок противника, разоблачал разведчиков, прикрывавшихся «научными крышами», выявлял их связи среди советских граждан и проверял их на предмет возможной их заинтересованности в выдаче секретных сведений. Это примитивная схема работы, но по большому счёту, в этом суть контрразведки.

Я не ставлю своей целью описание серьёзных и масштабных контрразведывательных операций, с использованием дезинформационных мероприятий, внедрения наших агентов в разведывательные структуры противника, вскрытие и публичное пресечение деятельности иностранных разведчиков и их агентов из числа советских граждан. Об этом написано немало книг, поставлено много интересных фильмов и телевизионных программ. Все они имеют цель патриотического воспитания и повышения политической бдительности граждан, особенно в периоды обострения политической и военной обстановки.

Всё что написано в начале этой главы лишь фон, на котором формировались мои взгляды на жизнь и деятельность в органах государственной безопасности. И главное, на задачи развития общества и личности в условиях жёсткого соревнования двух идеологических и социальных систем, которое решало государство, а вернее высший слой государственного аппарата и коммунистической партии. По мере того, как я рос по служебной лестнице и, соответственно, получал больший доступ и к информации, раскрывающей внутренние механизмы принятия государственных решений, росло и моё личное восприятие и понимание, как я себе это представляю, логики государственного строительства. И чем больше я сам участвовал в подготовке решений директивных органов и чем больше сталкивался с людьми, наделёнными полномочиями принятия этих решений, тем более зрелыми, на мой взгляд, становились мои оценки происходящих в стране событий. Цель этих моих «воспоминаний» и есть попытка на основе отдельных событий, фактов и эпизодов, очевидцем или участником которых мне довелось быть, объяснить самому себе и возможным читателям, почему эта огромная страна в одночасье развалилась и обрела статус «развивающейся».

Выстроить и обосновать логичную схему разрушения страны её партийной и административно-хозяйственной элитой того времени я не берусь, и думаю, что вряд ли это кому-либо под силу. Многие решения, как мне представляется, принимались в силу идеологических заблуждений и «от чистого сердца», веря в возможность создания «коммунистического общества» только за счёт воспитания новой формации людей в отдельно взятой стране, именуемой СССР. Причём люди, наделённые безраздельной властью в стране, прокламирующие коммунистическое будущее, для себя делали исключение и пользовались всеми благами «ненавистного капитализма». Возможность пользоваться «благами» в форме доступа к приобретению импортных товаров, продуктов питания, предметов домашнего обихода и даже сигаретами типа «Мальборо» было прерогативой партийной и хозяйственной элиты определённого уровня. Я получил ограниченный доступ к указанным благам вместе с должностью начальника отдела центрального аппарата КГБ СССР, одновременно став номенклатурой отдела административных органов ЦК КПСС. Закрытая секция в ГУМе, специальные распределители и тому подобные «кормушки» создавали определённый стимул для карьерного роста и «преданного служения» вышестоящему руководству, от которого и зависело прикрепление к спецраспределителям. Эта практика, в условиях всеобщего дефицита, была и в региональных структурах, в союзных республиках, краях и областях. В народе это вызывало неприязнь к властьимущим и служило почвой для острого сарказма и юмора. Стоит вспомнить давно забытый афоризм «…. а в буфете, для других закрытом…». И чем выше человек продвигался по номенклатурной лестнице, тем больше благ он получал. И зачем нужно было думать министрам о модных ботинках для молодых

рабочих и студентов, ведь их дети и они сами легко могли пойти и купить «последний писк моды» в закрытых распределителях и по цене, сравнимой с массовой обувью фабрики «Большевичка». Сегодня молодым людям это даже понять трудно, если заработал – можешь купить «хоть чёрта», но тогда деньги, даже если их было много, мало что решали. Важно было иметь доступ…А в основе этой практики лежало изначально лицемерное отношение партийной верхушки к народу. Обман по отношению к собственному народу – труженику, изначально был заложен во внутреннюю политику наших вождей, Ленина, Сталина и еже с ними. И так продолжалось до самого развала СССР и отголоски, мягко говоря, мы видим и сегодня. Я вспоминаю беседу с Н.С. Хрущёвым корреспондента на радио. Детали уже выветрились, но смысл в голове остался. Речь шла о сравнении радиоприёмников за рубежом и у нас. За рубежом их было большое разнообразие, а у нас в стране 3-4 разновидности. Объясняя корреспонденту свою позицию по данному вопросу, Хрущёв Н.С. говорил: «… а зачем нам такое разнообразие? Нам нужно три вида. Один очень хороший (видимо, для членов ЦК КПСС). Один среднего качества (это – для чиновников высшего ранга). И на широкого потребителя…». В этих словах позднее и раскрылся для меня смысл этого «широкого потребителя». Это и есть основная масса населения, трудовые ресурсы, которым что ни дашь, – должны быть благодарны.