Чтение онлайн

— Не знаю. Пока его собственная машина не вернется из ремонта.

— Ах да, как это я забыл? Она же у Реджи.

Ну, значит, долго. Ты уж ему тогда скидку сделай, за длительность пребывания.

Габриелла едва не свалилась с подлокотника кресла, на котором сидела, обняв отца за плечи. Впервые ей довелось услышать, чтобы он предложил сделать кому-то скидку. Дружба — дружбой, дело — делом, всегда говорил старик Маскадо, даже когда еще не был стариком. Видно, он по-настоящему признателен Хэнку за то, что тот сделал для нее, Габриеллы.

— Ладно, — усмехнулась она и снова чмокнула не привычно заросшую, а гладкую, выбритую щеку отца. — Уговорил. Только вот, думаю, Реджи обиделся бы на такой твой отзыв о нем. Мне всегда казалось, что он тебе нравится.

— Ха! Еще как нравится. Отличный парень, этот Реджи. И мастер, каких поискать. Но уж очень необязательный… — Он помотал головой. — Помнится, лет шесть-семь назад я отдал ему нашу газонокосилку. Так потом полтора месяца косил вручную, представляешь? И продолжал бы, если бы сам не съездил в соседний город и не привез ту деталь, что вышла из строя.

— Ты придумываешь, папа! — расхохоталась Габби.

— Истинная правда. Клянусь Девой Марией и всеми святыми, сам ездил. Хочешь, чек найду, если не веришь?

— Да брось, верю. — Она помолчала, потом вздохнула и добавила: — Похоже, я оказала Хэнку дурную услугу.

— Если он действительно торопится, то безусловно. Хотя…

— Что?

Старик Маскадо хитро взглянул на дочь.

— Что-то вчера вечером мне не показалось, что он так уж спешит покинуть наш гостеприимный мотель. А тебе как?

— Не понимаю, на что ты намекаешь, — отрезала Габриелла.

— Чего ж тут не понять? Взять хотя бы то, с какой скоростью он действовал. Я еще в себя прийти не успел и разобраться, что творится, что мне делать, а он уже и Сэма вызвал, и потом, позже…

— Что — позже? О чем это ты? — вскинулась Габриелла.

— Да о том, какими глазами он на тебя смотрел, когда ты пела. Девочка моя родная, ты бы только видела!

— Ну ладно, не сочиняй. Он «такими глазами» на мясо смотрел, а не на меня. А ты все перепутал. — Она любовно погладила его седые волосы и решительно поднялась. — Ах ты, выдумщик мой. Лучше скажи, что будешь на завтрак.

— Что-нибудь легкое, мне все равно.

— Ой-ой-ой, с чего это ты вдруг стал таким воздержанным в еде? — Габриелла погрозила отцу пальцем. — Теперь я понимаю, откуда у тебя такие фривольные мысли. По себе других меряешь?

Теперь уж пришла очередь вспыхнуть Раулю.

— Не стыдно тебе над стариком смеяться? Где твоя дочерняя почтительность?

Они бы препирались еще долго, подшучивая и поддразнивая друг друга, но Габриелла вдруг охнула и присела на ближайший стул.

— Что? Что с тобой?

Она помахала рукой перед лицом.

— Ничего. Вдруг голова закружилась… Пустяки, сейчас пройдет.

— Слушай, так нельзя, — всполошился отец. — Давай я все же врача вызову. Мало ли что…

— Нет, не надо. Не привлекай ко мне лишнего внимания, ладно? Сейчас я тебя накормлю и сама подъеду к кому-нибудь. Может, к доку Бергману…

— К Бергману? Да ему уже за восемьдесят… — заспорил было Рауль, но Габби тут же пресекла его возражения:

— Да, и за все эти годы он ни разу не был источником сплетен. Я не желаю, чтобы меня обсуждали на всех углах. Довольно и того, что от Сэма разойдется. Прямо хоть беги теперь куда-нибудь, пока толки не затихнут. А когда это случится, одному Господу известно, — тяжело вздохнула Габриелла.

Ей ясно представилась картина райского блаженства. Она и Хэнк, вдвоем, вдали от всех, не опасаясь чужих нескромных взглядов, не думая о необходимости сдерживать рвущиеся из груди крики и стоны наслаждения, предаются любви…

На этом их разговор и окончился. Габби отправилась в кухню, а старик Рауль озабоченно поглядел ей вслед, тяжело поднялся с кресла и, с трудом передвигая ноги, пошел бриться. Второй день подряд…

Что-то, скорее всего неспокойная совесть, подсказывало ему, что пора серьезно взяться за себя. Слишком долго он пребывал в своем горе, не обращая внимания на последнего оставшегося у него родного человека — дочь. Не годится молодой женщине, пожертвовавшей ради него личной жизнью, и дальше прозябать в этой глуши.

Выйдя от дока Бергмана, она немного поколебалась, но потом села за руль и двинулась в сторону, противоположную «Парсонс и Парсонс, поставки и контракты».

Позвоню Джо из дома, решила она. Док, пожалуй, прав, мне стоит отлежаться. Да и встречаться с кем бы то ни было не хотелось. Уж если док, известный своей сдержанностью, дал ей понять, что в курсе происшествия, то остальные жители городка только и ждут ее появления, чтобы накинуться с расспросами.

Подозрения Габриеллы оправдались немедленно и в полном объеме. На ближайшем перекрестке, когда она притормозила на красный сигнал светофора, ее окликнула миссис Стетсон:

— Габби, милочка, это правда то, что я слышала? Что два каких-то подонка изнасиловали тебя и чуть было не убили? Какой кошмар! Жить в наше время стало совершенно невозможно. Нигде не чувствуешь себя в полной…

Свет сменился, Габби с силой нажала на газ и умчалась, не дослушав сочувственно-гневной тирады. Впрочем, на следующем перекрестке ее ждало аналогичное испытание. И на парковке перед супермаркетом тоже. Она плюнула и поспешно покинула Хоуп, отказавшись от мысли запастись продуктами. Всегда можно попросить Бекки, хотя…

Нет, к дьяволу! Сама справлюсь. Съезжу в Дроуд. Пятьдесят семь миль — расстояние слишком большое для сплетен. Уж там-то я смогу не чувствовать себя предметом пересудов и сочувственных взглядов.

Она вернулась в мотель и обнаружила там… ну естественно, Сэма Доуэлла.

— Габби, как ты? У врача была? — был его первый вопрос.

— Была, — сдержанно ответила жертва нападения и всеобщего интереса.

— И?

— И я в полном порядке, — уже раздраженно отозвалась она. — Спасибо за беспокойство, Сэм, но, честно говоря, мне бы хотелось, чтобы меня оставили в покое. Все. Даже ты.