Чтение онлайн

— Брось это. Все кончено.

— Кончено? Это только что началось, Чарли!

Она перестает печатать и поправляет очки. Тишина раздражает меня, я стою и постукиваю ногой, ожидая ее ответа. Она поднимает голову, чтобы встретиться с моим взглядом, словно на автопилоте, не в состоянии показать никаких эмоций.

— Почему тебя это вообще волнует, Никки? Если ты встанешь на его сторону, то с таким же успехом ты можешь трахнуть его, и к черту вас обоих. Возможно, это то, чего ты действительно хочешь. Я видела, как ты смотрела на него, задавая ему тысячу вопросов. Он — твой.

Слова причинили боль, в этом нет сомнений. В этот момент ярость берет верх. Я должен уйти, пока не сказал то, о чем потом пожалею. Я поворачиваюсь к ней лицом еще раз, прежде чем выйти за дверь, скрипя зубами, едва сдерживая себя. Я адвокат и чертовски хороший адвокат. Я сражаюсь, зарабатывая на жизнь. Я спорю с судьями до посинения, но это ничто по сравнению с этим.

Это мой лучший друг, единственный человек, с которым я никогда не ссорюсь.

— Этот человек любит тебя. Он сделает для тебя все. Перестань быть маленькой эгоистичной сучкой и повзрослей.

Это мои последние слова, прежде чем я выбежала из офиса.

***

Как бы я ни старалась, я не могла выбросить ее слова из головы. Мы никогда раньше не ссорились, и самого поступка было достаточно, чтобы вывести меня из себя.

Рука Рокки давит на мои плечи, нежно массируя их: — Детка, у них все получится. Им обоим нужно прийти в себя, а Чарли сейчас не может мыслить здраво. Просто дай ей свободу.

— Ты думаешь, я не права, что принимаю его сторону? Это делает меня плохим другом?

— Ты не хуже меня знаешь, что все это ерунда. Да, я читала это для смеха, но я не воспринимал это всерьез. Они разберутся, детка. Пожалуйста, перестань волноваться. Мне не нравится видеть тебя такой.

Следующие несколько дней Чарли избегал меня на работе. По словам Бекки, нашего стажера, она занята встречей с клиентами и посещением судебных слушаний. Напряжение в офисе ощутимо. Эрик тоже избегает меня после нашей размолвки, пугаясь каждый раз, когда я вхожу в здание, за что я ему благодарна, потому что мне все еще хочется ударить его по лицу двухсторонним дилдо и сказать, чтобы он затвердел на хрен.

К полудню пятницы я не могу дождаться, когда неделя официально закончится. Эмма находится в моем кабинете, пока я передаю записки для предстоящего брифинга, когда нас останавливает суматоха. Пожав плечами, Эмма сообщает мне, что сейчас посмотрит, что происходит. Несколько мгновений спустя она возвращается, умоляя меня выйти из кабинета, а затем снова исчезает.

— О, ради Бога, Эмма, меня не интересуют офисные сплетни, — читаю я лекцию, опустив голову и продолжая читать.

— Никки, серьезно, ты должна выйти сюда. Сейчас же!

Мне не нравится ее неуважительное отношение, и я делаю мысленную пометку сделать ей замечание после того, как разберусь с тем, что нарушает мой срочный дедлайн. Я выхожу на улицу, где меня встречает разъяренный Лекс, стучащий в дверь офиса Чарли. Охранники, унылые, жалкие, перекормленные пончиками ублюдки, не могут ничего сделать, чтобы удержать его. Я прошу их уйти, говоря им, что я разберусь с этим.

— Лекс, какого черта ты делаешь? — я ругаю его, стараясь держать свой голос под контролем, — Ты не можешь приходить сюда и мешать нашему офису своими личными проблемами.

— Где она? Я дал ей четыре дня, а она не отвечает ни на сообщения, ни на электронные письма, ни дома. Скажи мне, где она, блядь, остановилась, Никки.

— В мой офисе, сейчас же, — требую я.

Лекс следует за мной в кабинет, вышагивая взад-вперед, не останавливаясь ни на секунду. Его внешний вид привлекает мое внимание: беспорядочные волосы, кривой галстук и отросшая борода — верный признак мужских печалей.

Я на мгновение отодвигаю Эмму в сторону, пока она стоит у двери.

— Проследи, чтобы офис вернулся в нормальное состояние. Я не хочу, чтобы кто-то упоминал об этом Чарли. Предупреди всех, что любой, кого застанут за обсуждением этого, будет отвечать передо мной. Выясни, где она, и если тебе понадобится помощь Эрика, проследи, чтобы она не появлялась в офисе. Понятно?

Эмма кивает, выбегает из комнаты и закрывает за собой дверь.

Когда беспокойная неделя почти позади и много бессонных ночей, я официально покончил с этим дерьмом. Чарли предпочла проигнорировать проблему, вместо того чтобы встретиться с ней лицом к лицу, оставив меня с очень опустошенным человеком в моем кабинете.

— Я не знаю, где она, — говорю я ему спокойно, — Она сейчас не хочет со мной разговаривать. Я же просил тебя не душить ее.

— Ты действительно думаешь, что я буду сидеть здесь и ничего не делать? Позволить ей поверить во всю эту гребаную ложь? Я прилетел, потому что мне нужно ее увидеть. Я не уйду, пока не поговорю с Шарлоттой, — он склоняет голову, пытаясь обрести хоть какое-то самообладание, — Я никогда не хотел оставлять ее, Никки. Я всегда любил ее. Она не понимает, под каким давлением я тогда находился. Мы оба были так молоды.

Я вздыхаю, опираясь на край стола, пытаясь слушать, не высказывая своего мнения. У них есть история, много истории, и Чарли давала мне только кусочки информации, когда считала нужным. Я не хочу втягивать себя в их разборки, но любопытство берет верх.

— Что именно произошло, Лекс?

Он подходит к окну и смотрит на горизонт. Прочистив горло, я чувствую его уязвимость, и как бы я ни готовилась к тому, что он собирается сказать, ничто не может быть сильнее правды.

— Это было ровно через две недели после выпускного, в тот вечер, когда я сказал ей, что найду способ, чтобы мы наконец-то были вместе, чего бы мне это ни стоило.

Он объясняет, что произошло, когда он узнал, что Саманта беременна, какое давление оказывала на него его семья, в основном отец. Если бы что-то случилось с ребенком, это была бы вина Лекса.

— Лекс, мне так жаль.

Я не знаю, что еще сказать. Я знала часть этой истории, но только со стороны Чарли. Подумать, что чувствовала Чарли, поставить себя на ее место хотя бы на мгновение, и теперь я понимаю, почему она с трудом доверяла ему. Боль, которую она пережила, я бы не пожелала своему злейшему врагу, но я также понимаю, как тяжело быть родителем. Если что-то идет не так, как хотелось бы, как легко можно обвинить себя. Ответственность родителя намного превосходит все, что я когда-либо испытывала.

— Я был зажат и слаб. Я несколько раз пытался позвонить ей, но бросала трубку, как трус. Ущерб был нанесен. Я знал, что причинил ей боль, я извинялся и просил прощения. Но есть что-то еще, что-то, что она сдерживает. Я не знаю, что это… пожалуйста, скажите мне, что это?

Он смотрит на меня, как потерявшийся маленький мальчик, отчаянно пытающийся найти место, которое он называет домом. Что я могу сказать? У меня есть подозрения, потому что есть части ее истории, которые не сходятся, но это не то место и не тот человек, с которым стоит разговаривать. Это даже не моя история, чтобы ее рассказывать.