Чтение онлайн

– А что это значит? Звучит так, как будто в нем живут очень высокие люди, такие высокие, что могут ловить луну. Но дом не такой уж и большой. Некоторые пагоды в Ченгфу – выше.

– Нет, есть другое значение. Мне и раньше встречалось это слово, но очень давно, я уже и не помню.

Мисс Протеро не придала особого значения ни рисунку, ни тому, как он сюда попал. Она почти никогда не упоминала о нем. Но я была очарована, и не только рисунком. Я была уверена, что в нем есть какая-то тайна. Я сочиняла истории, чтобы объяснить себе, что скрывается за этим странным куском холста, затерявшемся в пустом китайском храме. Чья рука сделала этот рисунок?

И сам дом необыкновенно притягивал меня, казалось, что моя душа стремится проникнуть внутрь. Чувство непонятного томления с тех пор не покидало меня, хотя я даже не понимала, что со мной происходит.

Дом был красивый, но для меня не это имело значение. Сколько на свете прекрасных домов роскошнее этого! Может быть, его очарование состояло в том, что это был английский дом. Я не знала своих родителей, у них не было возможности передать мне свою любовь к Англии. А может быть, кровь несет в себе память, недоступную нашему мозгу, и то томление, которое я испытывала, было тоской не по дому, а по таким, как я?

Я была уверена, что рисунок сделан англичанином, и сделан с любовью. Возможно, поэтому он меня успокаивал и придавал силы. Я могла сидеть и смотреть на него, рисуя в своем воображении комнаты, или представляя, как все вокруг меняется в разное время года. Когда я откладывала его в сторону и бралась за очередное дело, мне было спокойно и у меня появлялась надежда. Чувства эти были недолгими, но их мне хватало хотя бы на то, чтобы бесстрашно окунуться в омут новых забот.

Иногда мне было стыдно, что я веду себя, как ребенок. Как ребенок, ночью под одеялом доверяющий свои радости и горести тряпичной кукле, я искала утешения в своем рисунке.

На этот раз чуда не случилось. Я смотрела на рисунок и не видела его. Голова была занята тем, что мне сегодня предстоит в Ченгфу. Я убрала рисунок в ящик, когда услышала, что Юлан зовет меня:

– Луци! Пришел муж Лиу. Он говорит, она скоро родит.

Волна облегчения накрыла меня. Теперь я могу не идти в Ченгфу. К тому времени, когда ребенок родится, будет уже поздно. Конечно, это значит, что еды у нас ни на один день не прибавится и мне придется идти в Ченгфу завтра. Будь что будет, но я обрадовалась передышке.

Спустя пять минут, сгибаясь под тяжестью большого кожаного чемодана мисс Протеро, я шла по дороге в деревню вместе с мужем Лиу. Его звали Лок, и он даже не предложил помочь мне нести чемодан. Мисс Протеро хорошенько бы его отчитала, но я знала, что он не нарочно так себя ведет, просто это – не мужское дело. Прежде чем приехать в Китай, в Лондоне мисс Протеро выучилась на акушерку. С четырнадцати лет я помогала ей принимать роды, а также накладывать швы, шины и бинтовать раны, полученные крестьянами во время работы. С тех пор как мисс Протеро заболела, я сама принимала роды более двадцати раз.

Было время, когда многие женщины в деревне не подпускали нас к себе, потому что мы – чужие. Они боялись, что боги могут на них разгневаться. Но сейчас все больше женщин, и мужей тоже, охотно звали мисс Протеро помочь, потому что они обнаружили, что младенцы, которых она принимала, и их матери чаще выживают, чем другие. Я была помощницей мисс Протеро и теперь купалась в лучах ее славы. Мне везло, и я была благодарна судьбе за то, что из двадцати или больше малышей потеряла только двоих. Думаю, что даже мисс Протеро не смогла бы их спасти. Народ в деревне так и не понял, что секрет нашего «чуда» был в чистоте и антисептике, которые мы старались соблюдать настолько, насколько это было возможно.

У Лиу это был третий ребенок и самый трудный, потому что неправильно шел. К счастью, Лок пришел за мной вовремя, и я надеялась, что справлюсь. Если бы у меня было время, я бы испугалась. В отчаянии я лишь успела подумать о том, как жаль, что рядом нет мисс Протеро. Но потом времени даже на то, чтобы о чем-то пожалеть, уже не осталось. Через десять минут невероятных усилий я была мокрая от пота, как и бедняжка Лиу, которой пришлось вынести такие мучения, но мне удалось самое главное – я повернула ребенка.

Я разделась и надела специальный халат. Этот халат и простыни использовались только для родов. Мы кипятили их с карболкой. У меня едва хватило времени чтобы подготовить Лиу, все вымыть и продезинфицировать, как меня учила мисс Протеро. Дети у Лиу рождались быстро, и меньше чем через два часа все закончилось. Я была по-настоящему счастлива, что родился мальчик. У Лиу и Лока была дочь, и они не бросили ее умирать и не отдали в миссию, а оставили в семье. Они были хорошими людьми, и я была рада, что у них родился еще один сын.

Устроив Лиу с ребенком поудобнее, я позвала Лока посмотреть на новорожденного, а сама отправилась в сарай помыться и переодеться. Я складывала чемодан и радовалась, что мне не пришлось воспользоваться щипцами и накладывать швы, когда услышала возбужденные голоса неподалеку. Как только я вышла на узкую улочку, человек десять позвали меня.

– Луци! Иди поговори!

– Еще один чужой, с золотыми волосами!

– Он не напустит на нас порчу, если посмотрит, Луци?

И я увидела его. Самые храбрые стояли рядом с пони, на котором сидел незнакомец, другие опасливо топтались сзади. Они давно уже привыкли к мисс Протеро и ко мне, но этот чужак был более странным, чем мы обе, и даже более уродливым. У него были волосы цвета бледного золота, а глаза – синие, как летнее небо. Лицо – не желтое и не белое, а обветренное и обожженное солнцем – бронзовое. Синие глаза, такие же некрасиво круглые, как и мои, только он их прищурил, поглядывая вокруг себя. Он был без шляпы. На нем были бриджи и короткое пальто песочного цвета. К крупу пони привязан длинный узел из непромокаемой ткани. У него был вид человека, путешествующего уже много дней или даже недель, которому часто приходится спать в одежде под открытым небом, но, несмотря на это, он, казалось, привык командовать, а не подчиняться.

Он свободно сидел в седле прямо перед южными воротами деревни, беспристрастно глядя на толпу, окружившую его. Когда я подошла поближе, он поднял руку, чтобы все замолчали, посмотрел на клочок бумаги в другой руке и произнес несколько слов, очевидно, думая, что говорит по-китайски. Я бы ни за что не догадалась, если бы не привыкла к китайскому мисс Протеро. Даже после стольких лет, прожитых в Китае, она говорила с ужасным акцентом. Безобразный чужак повторил свою речь. Мне удалось разобрать всего несколько слов: «Я… смотрю… большой человек… нож склонился».

Он замолчал и посмотрел на толпу. Увидев, что его не поняли, он пожал плечами и раздраженно поджал губы. Толпа подтолкнула меня к нему. Те, что побоязливее, без сомнения, надеялись, что я смогу успокоить незнакомца. Я сказала:

– Добрый день, сэр! Могу я чем-нибудь помочь?

Он подался вперед, чтобы взглянуть мне в лицо, но оно было скрыто под соломенной шляпой кули, поэтому он сказал:

– Сними шляпу, девочка.

Когда я повиновалась, он выпрямился в седле и сказал:

– Черт меня подери! Англичанка! Что ты здесь делаешь?