Чтение онлайн

— Да что там неясного? — отмахнулся Константин Олегович, от моих слов. — В брачном договоре все черным по белому прописано. Дорониной все принадлежит по праву. Она хочет восстановить справедливость, и я считаю это правильным и обоснованным. Он изменил жене и это не делает ему чести. Совсем.

Начальник говорил все складно, правильно, красиво. Однако…

— Все не так просто, — опять же повторила я с нажимом. — Никто не хочет расставаться со своими деньгами, тем более, если развод будет болезненным для обоих. С долями все более или менее понятно, как и с недвижимым имуществом. Пункт 1.7. брачного договора гласит: в случае расторжения брака по инициативе одного из супругов в результате недостойного поведения супруга или супруги (супружеской измены, хулиганства, пьянства, физического насилия) выплачивается компенсация в несколько миллионов. Не в рублях, Константин Олегович. Какой идиот составлял этот брачный договор, который ставит его под угрозу признания полностью или частично недействительным. Это Россия! Условия, которые заведомо ставят одного из супругов в более неблагоприятное имущественное положение перед другим супругом, у нас не приветствуются. В большинстве случаев они просто признаются недействительными. К тому же факт измены нужно доказать, как и то, что у муженька завалялись пара ненужных миллионов, чтобы оплатить свой недальновидный проступок.

— Но у тебя есть идеи? — спросил Морозов, нетерпеливо постукивающий пальцами по крышке стола. В его глазах блеснул недовольный огонек. То ли от моего не согласия с ним, то ли еще отчего-то неизвестного мне.

— Есть, — решительно ответила я. — В случае, если договориться не получится, то мы запустим два процесса одновременно: развод и раздел имущества. Нельзя допустить затягивания дела и признания брачного договора ничтожным. Нельзя допустить, чтобы муж Дорониной в один момент оказался гол, как сокол. Тогда будем делить то, что останется по закону.

— Вот именно. По такой схеме и будем работать. Алена, держи меня в курсе. К черту отпуск, — Костя чуть было не то что из кресла, но из дорогих своих брюк не выпрыгнул. — Такой заказ. Такой гонорар. Мы уделаем Загорского.

Я молчала, глядя на него, отчетливо понимая, что ему по большому счету наплевать на Доронину и пресловутую справедливость, о которой он так славно пел мне пару минут назад. Эмоции, выдали шефа с головой. Его цель — Загорский. Тогда почему он сам отказал вести это дело? Рискованно? Не уверен себе или в исходе дела? Или настолько уверен в непобедимости адвоката мужа клиентки. Использует меня, чтобы в случае провала его репутация не пострадала? Ох! Если кто и ошибется, это буду я. Не он. На меня повесят ярлык непрофессионала, его он не затронет. Последнее стало неприятным открытием. Нет! Думать об этом сейчас нельзя. Нужно очистить свой разум от подобных вопросов, предположений, образов и просто работать дальше.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, иначе… — продолжать он не стал и так все было ясно. Он поднялся со своего места, а потом добавил:

— С Дорониной я договорился на завтра. Инга Игоревна прибудет к одиннадцати. Встречу организую в конференц-зале, чтобы вам никто не мешал.

Я коротко кивнула.

Утро началось суматошно и, было на самом деле паршивым. Нервы искрили. Голова раскалывалась. Выпитая таблетка, а потом и вторая, хоть немножечко сняли спазм. Мало того, что мама требовала официальных извинений перед отцом, названивая мне весь вечер, так и утром она не успокоилась, взывая к моей порядочности и любви к семье. Мои объяснения категорично не принимала. В какой-то момент, примерно в час ночи, я просто была вынуждена отключить мобильник — мамочка была настолько настойчива. Какое уж тут спокойствие и сон. Моей семье неважно мое присутствие, как родной дочери, на данном мероприятии. Им нужно перед сотней людей показать семейную идиллию, чтобы заткнуть рты всем тем, кто распускает слухи. А, я, паршивая овца все порчу. Думаю, что и сестрица, не обрадуется, увидев меня на своем торжестве. Я вдруг поняла одну немаловажную вещь. Виктория, так же как и я была заложницей ситуации, где от нас требовали создавать иллюзию счастливой идеальной семьи. Только, если я жертвовала собой, то она этого делать не собиралась, с самой первой минуты как закрутила роман с моим мужчиной. Вика делает, все что хочет, при этом прикрываясь семьей. Откуда в ней столько уверенности? И в постель ко мне залезла и в душу. А родители ждали, что я быстренько забуду и переживу свою обиду и снова стану младшенькой сестренкой, которая обязана понимать, принимать, поддерживать во всех принятых ею решениях. Мой разум внезапно перестал понимать: как я находила все полгода оправдание происходящему? В нынешних обстоятельствах это казалось нереальным. С такими мыслями я переступила порог своей работы. Хотелось побыстрее погрузиться в рабочую суету, чтобы избавиться от раздражения на саму себя, но не тут то было. Масла в утренний огонь подлил Морозов, забрав у меня одно из дел.

— Занимайся Дорониной. Сама же говорила: там не все так просто. Вот и работай, чтобы стало просто, — сказал мне Константин Олегович, когда я пришла в его кабинет, решив проявить любопытство. Не могла это оставить без внимания, как и моя доверительница, которая собственно и принесла мне благую весть.

— Мне нужны деньги, Кость, — не стала скрывать я, пытаясь донести до него истинные причины. — Нужна работа, чтобы оплачивать квартиру и кушать. Просто так ты же мне зарплату платить не будешь?

Константин Олегович потер пальцем нос, слегка улыбнувшись.

— Наверное, нет.

Я кивнула в подтверждение моих слов, а заодно и его.

— Тебе замуж нужно, Ален! Серьезно! — он произнес это абсолютно будничным тоном, будто за дверью очередь выстроилась из кандидатов, а я сижу тут глупостями занимаюсь.

Я, не скрываясь, хмыкнула, и всерьез его слова принимать не стала, но вид сделала, что задумалась.

— То есть ты предлагаешь мне поискать денежную шею и усадить туда свою пятую точку, и пусть она ведет меня по жизни? В мое светлое и прекрасное будущее?

— Говорю же, ты умная, — он указал на меня пальцем, сверкнув белоснежной улыбкой. — Все правильно говоришь, только делаешь наоборот.

Рассмеялась, а потом все же спросила:

— Ты вернешь мне дело? Доверительница в истерике, с мужиками отказывается работать. Утверждает, у них только одно на уме.

Он вздохнул и после недолгого раздумья кивнул.

— Зануда! Оно твое. Иди уже работай и расставляй правильно приоритеты.

И я пошла. Впереди меня ждало знакомство с госпожой Дорониной. Я представляла эффектную и высокомерную женщину, сверху донизу увешанную драгоценностями. Ошиблась. В конференц-зал, с небольшим опозданием, вошла небольшого роста молодая женщина лет 35. Светловолосая. Гордая осанка, выпрямленная спина. Одета просто, но со вкусом. С высока, не смотрела. У нее был тихий голос, но не сломленный, скорее решительный.

— Итак, Инга Игоревна, насколько меня успел вести в курс дела Константин Олегович, и насколько я успела ознакомиться с материалами, вы хотите расторжения брака и раздела имущества?

Наша встреча, как и обещало начальство, проходила в конферец-зале. Константин создавал максимально удобные условия работы, а также для сохранения адвокатской тайны. Уж больно переживал об утечки информации.

Мы расположились друг напротив друга. Так было удобнее вести беседу. Глаза в глаза.

— Именно, и, сразу оговорюсь, мне его чертовы деньги не нужны! — заявила Доронина, гордо вскинув подбородок.

Я подняла на нее глаза изумленная таким заявлением. Любопытно! Тогда в чем соль?

— Что же вы хотите? — пристально вглядывалась в ее лицо.

— Мне нужен развод и справедливость, — проговорила она отчетливо, без лишней скромности, глядя мне в глаза. — А деньги… Это второстепенное.

— Рассказывайте… — я продолжала с интересом разглядывать свою клиентку. Совершенно случайно, бросив взгляд на ее правую руку и, обнаружив там обручальное кольцо. Этот малозначительный факт говорил о многом. Например, о том, что человек до конца не смерился с нынешний положением дел. Голова действовала, а сердце…Сердце, как обычно, дейстствовало против нас.

— Земля слухами полнится, Алена Дмитриевна, и скорее всего вы в курсе, — мрачно отозвалась она, посмотрев в сторону и, сцепив руки в замок. Ей было неудобно и неприятно говорить о случившимся, но избежать подобных откровений невозможно.

— Нет, я не в курсе. Так что давайте по порядку и желательно во всех деталях, — уже во второй раз я подтолкнула ее к продолжению.

Доронина говорила много: с радостью и с грустью. Я слушала и делала нужные пометки. За годы практики я уже научилась абстрагироваться от жизненных ситуаций клиентов. Пропускать через себя все эмоциональные переживания было просто невозможно. Ни одной нервной системе это не под силу. К тому же это мешает трезво думать. Но сегодня что-то шло не так.

— И мне не важно, сколько было у него денег, — продолжала она с надрывом. — Это мелочи жизни. Мы были просто счастливы. Полгода назад что-то начало происходить. Макс стал задерживаться на работе допоздна. Стал нервным. Все время телефон прятал. Но я и подумать не могла. Все списывала на работу, новые контракты. А потом этот странный анонимный звонок. Я поехала в этот чертов отель, а там…Он с ней…И вот у тебя нет близкого родного и любимого человека. Нет того, кто может прижать к себе, обнять крепко-крепко, успокоить в трудную минуту. А семья… Мои родители…Они попросили простить предательство. Ведь у папы общий бизнес с моим мужем. И сейчас не время. Конечно, можно все постараться простить, а вот забыть. Не смогу. Как ложиться в постель с человеком, который… Я вот и кольцо ношу до сих пор. Не могу смириться. Из нашего общего дома его выгнала.