Чтение онлайн

Я следила за эмоциями, которые сменялись на ее лице. Боль, отчаяние, удивление и снова боль, а внутри ощутила, будто ком застыл в горле. Что-то дрогнуло в моей душе. Слишком яркими были воспоминания, слишком горькими слезы, слишком услужливой память. Всего было слишком. Обида и боль — все оставалось со мной по сей день. И сейчас вместо того чтобы вникать в суть дела, я ворочала в памяти события полугодовой давности. В душе неприятно заныло. Мне захотелось поморщиться, захотелось вздохнуть, но я всеми силами пыталась удержать на лице сосредоточенный вид.

— Вы мне верите? — неожиданно голос Инги сорвался, а в глазах помимо воли мелькнули слезы. — Потому что, если…

— Конечно, — кое-как взяв себя в руки, ответила я, а потом заговорила сухими юридическими словами, волевым усилием, отбросив эмоции и переключаясь на работу. Это не моя ситуация, не моя жизнь и не моя семья, и не мой мужчина. Это не моя ситуация. — При исполнении своих обязанностей, я следую из презумпции достоверности сведений и документов, предоставленных доверителем. Любое не согласие с моей стороны будет нарушением адвокатской этики. Адвокат должен придерживаться этого принципа и, исходя из него, строить защиту доверителя. Не допускать любые сомнения в правдивости того, что сообщает клиент.

— Простите меня! Что я за человек такой! Разревелась. У вас, наверное, таких как я, десятки?! — женщина принялась вытирать платочком слезы, наплевав на макияж.

Ее действительно было жаль. И помочь хотелось просто по-человечески. Это желание подкреплялось тем, что я и сама находилась в такой ситуации. Встала, налила стакан воды. Инга Игоревна с благодарностью приняла его, трясущими руками.

— Извините, можно мне минутку? — все теми же трясущими руками, женщина достала из маленькой черной сумочки таблетку, положила в рот, запив водой. — Это сложно.

— Вам нужно успокоиться. Слезами горю не поможешь, — я потянулась к ней, едва касаясь ее руки. Мне казалось, что сейчас это было необходимо. Просто человеческая поддержка. Одно мимолетное касание, а человек не один в своей беде и одиночестве. — Если вы не передумали, будем готовить документы.

— В суд? — неуверенно уточнила она.

— Нет, думаю для начала необходимо попробовать разрешить в досудебном порядке. Мы встретимся с вашим мужем, обговорим все моменты. И все же, Инга Игоревна, понимаю Вам сейчас не просто, но в чем конкретно выражаются требования справедливости?

— В том, что мне принадлежит по брачному договору, включая компенсацию морального вреда. Мне большего не нужно, — неожиданно резко сказала она. В ее голосе послышались стальные нотки. — Я хочу чтобы он понял: терять — это больно. Пусть это будут деньги. Не важно. Только поэтому я иду на этот шаг. Можете называть это местью. Мне все равно.

Меня действительно мотивы мало волновали. Она претендовала на то, что ей положено. Про нравственность и мораль никто в суде слушать не будет.

— В этом случае, нужно будет доказывать факт недостойного поведения вашего супруга и наступившие последствия. Вы уверены, что этого хотите? Придется копаться в грязном белье.

Доронина в первый момент замерла, а потом лицо руками закрыла и головой покачала. Снова потекли слезы, через прижатые к щекам ладони.

— Я так его люблю. А он… Он облил помоями и теперь я обтекаю этой вонючей грязью.

Я отвернулась от нее, прикрыв глаза, и мысленно попросила себя:

— Спокойствие только спокойствие.

На горизонте маячила самая настоящая истерика. Возможно, ей просто нужно время побыть одной.

— Инга Игоревна, я вас оставлю на несколько минут. За это время постарайтесь успокоиться, — я сочла нужным проявить небольшую строгость, чтобы человек меня услышал, вставая со своего места. — В противном случае, встречу придется перенести.

— Не надо, — она схватила меня за руку, через стол. Вцепилась мертвой хваткой, что называется.

— Не уходите. Будет только хуже. Вы не подумайте, я не какая-то истеричка, просто… — громко вздохнув, а потом еще раз, отпустив мою руку, все же сказала: — Я готова продолжить наш диалог.

— Может все же чай или кофе, Инга Игоревна? Если вам здесь некомфортно, то мы можем продолжить в кофейне. Здесь недалеко. Отличное место, — я стояла и смотрела на нее сверху вниз. — Я, когда нервничаю, все время пытаюсь чем-то заесть свой стресс. От души ем вредную пищу. Хорошо, что случается это не так часто.

Инга удивленно смотрела на меня снизу вверх. Отвлечь клиента получилось, признанием о своей маленькой слабости. Плакать перестала. На ее лице виднелись тонкие черные ручейки от туши и слез. С этим нужно было, что-то делать.

— У вас все хорошо с фигурой так, что можно иногда расслабляться, — в итоге заключила она, пристально осмотрев меня. — Ешьте на здоровье. Я признаться тоже балуюсь тортиками и булочками.

— Значит, решено, — просияла я в ответ от того, что мы оказались на одной волне и поняли друг друга, доставая из сумки влажные салфетки и протягивая ей. — Следующую встречу проведем в какой-нибудь кофейне за чашечкой кофе и вкусным пирожным. А сейчас вернемся к последнему вопросу, — повторила я, присаживаясь обратно.

— Спасибо, — закончив с лицом, женщина посмотрела на меня. — В конце концов, пусть это ему будет стыдно и у меня все доказательства. Эта чертовка — его любовница, вышла на меня недавно, — губы Инги скривились в пренебрежении. Она выудила из сумки небольшой белый конверт и положила на стол. — Шантажировала. Обещала в сеть слить эти фото, если я не заплачу. Максимка то ее послал, наверное. Я их выкупила, как и ее показания. Я обращу его же измену против него самого. Такие унижения стерпеть невозможно. Фото подлинные, не сомневайтесь. Посмотрите. Хотя на этот срам даже смотреть стыдно. Медсестричкой она у него была. Любитель хренов ролевых игр. Я разве, что ящерицей не была. И зайкой, и секретаршей и кошечкой…Один раз даже проституткой. Он меня на улице снимал. Все должно было выглядеть натурально. И снимать происходящее любил и фото делать. Так что не удивляйтесь этой мерзости. Вполне в его пристрастиях.

— Хорошо, — проговорила я, рассматривая занятные фотографии. Муженек с бурной фантазией. — Мы заявим о своей позиции вашему мужу или его адвокату и тогда…

— Максим никогда не пойдет на то, чтобы добровольно отдать часть своей фирмы, — перебила она меня, поглаживая ладошкой по гладкой крышке стола. — Никогда. Сказал, что развод не даст. Знаете, какой он упертый.

— Это его право, но попробовать стоит, — сказала я, вхглянув на нее и, отложив в сторону доказательства измены. Потом придется детально изучить, конечно. — Поймите, это не обязательная, но желательная ступень разрешения вашего дела. Таким образом, заработаем один плюсик от суда. К тому же велика вероятность, получить отказ в суде и переноса дела. Как бы вам не было обидно и плохо, как бы ни бурлили эмоции, бежать в суд — это не выход. Будем вместе решать проблему. Попробуем договориться мирно.

— Почему вы помогаете мне? — задала она неожиданный вопрос.

Очевидно увидев, мой вопросительный взгляд, пояснила:

— В десяти фирмах я услышала отказ, как только сообщала, что Загорский представляет интересы моего супруга. Даже озвученный гонорар не поменял их решения.

— Побеждает закон, Инга Игоревна, нужно только вооружиться, — в итоге ответила, после недолгого молчания. Мне порядком надоела тема о звездности моего оппонента и о том, какая я беспросветная дура раз подписалась на это дело. — Ни один порядочный юрист или адвокат никогда не даст вам 100-процентной гарантии исхода дела, поскольку результат зависит от достоверности информации и доказательств, моей компетентности, профессионализма судьи и работы противоположной стороны. Можно оценивать только перспективность и бесперспективность дела. У нас это перспектива есть. А что касается Загорского …Я, если честно, даже незнакома с ним, разве что по слухам. Юристы тоже люди. А другим людям нужна помощь и они надеются…Очень надеются. В данной ситуации поможет только юрист, а пасовать перед «звездным» коллегой это как-то непрофессионально.