Чтение онлайн

— Почему у неё такие волосы?

Девушка где-то двадцати с хвостиком лет, как мне показалось, повернулась и показала нам средний палец.

Я шлёпнула Кайла по руке и прошептала:

— Они называются дредами. Это такая причёска.

Он не понизил голоса.

— Они смешно пахнут.

Девушка повернулась снова, на этот раз готовая нас обложить. Но прежде чем она сказала хоть слово, я пробормотала:

— Он иностранец. Первый день в Америке.

Она пробормотала что-то справедливо грубое и отвернулась на своём сидении.

— Социальное поведение, пункт сто один… — сказала я, наклонившись ближе. — Не тыкай в то, как выглядят другие люди.

Он в замешательстве приподнял бровь, и я вздохнула.

Автобус высадил нас приблизительно в трёх кварталах от адреса, который мне дала Миша. И совершенно вовремя. За короткую поездку Кайл успел вывести из себя беременную женщину, назвав её большой, и ребёнка-гота, расспрашивая о его макияже. Если бы мы не слезли с автобуса, возможно, начался бы бунт.

Дорога была многолюдна, лето только начиналось, и мне было легче находиться на публике. Отец не стал бы посылать своих головорезов напасть на нас в месте, где столько людей могут это увидеть. По крайней мере, на это я надеялась.

Спустя два квартала Кайл дотянулся и взял мою руку. Сначала я взбесилась, думая, что он, возможно, хочет убрать меня с дороги или, возможно, привлечь моё внимание, но затем мои глаза встретились с его, паника застряла в горле, он даже не смотрел на меня. Он смотрел вперёд, на тротуар, идя, не сбавляя шаг.

Я ждала, что он обязательно отпустит… но он не отпускал. Когда он поймал меня, уставившуюся на наши руки, он нахмурился.

— Что не так?

— Я ничего… Я… — Я чувствовала себя по-идиотски. Я не запиналась, как кретинка, из-за парня с тринадцати лет. И мне определённо не нравился такой поворот.

— Так правильно, да? — Он поднял наши руки, пальцы всё ещё переплетены вместе. Он кивнул на приближающуюся пару взрослых, их руки были переплетены, и они смеялись. — Так ведь делают люди здесь?

— Это немного сложнее.

— Всё здесь кажется сложным, — проворчал он.

— Это жизнь, — я засмеялась. — Жизнь — сложная штука.

— И хорошая?

Я кивнула.

— Хорошая.

Он дал мне момент, чтобы успокоиться, и сжал мою руку.

— Объясни, что я сделал неправильно. Ну, с руками.

Я вздохнула. Если мне придётся проводить с парнем моего возраста беседу о сексе, я умру. Аналогии с бейсболом тут не прокатят. Он, возможно, даже не знает, что такое бейсбол.

— Когда два человека нравятся друг другу, они держатся за руки.

Он посмотрел вниз на наши руки, всё ещё находясь в замешательстве.

— Ты помогла мне, так что ты мне нравишься.

Родителям бывает также тяжело?

— Нет, это по-другому нравиться. Когда два человека хотят быть больше чем друзьями. Ну, делать больше, чем просто держаться за руки.

— Больше? Как что?

О. Мой. Бог. Этого не происходило.

— Ну, это как наслаждаться обществом друг друга, и как чувствовать себя особенным. Счастливым. Поцелуйчатый вид «нравиться».

Его глаза загорелись.

— Мне следует поцеловать тебя вместо того, чтобы держать твою руку?

Моё сердце ответило ударами, «да»!

— Я никак не объясню правильно. Люди целуются, когда они увлечены друг другом. Это заставляет их чувствовать себя… хорошо.

— Твои касания делают меня счастливым. Это ощущается хорошо. — Его улыбка стала широкой. — Поцелуй прошлой ночью был очень хорошим.

Я вздохнула и слегка ему улыбнулась. Разговор ходил по кругу, и мой мозг начинал перегреваться. Все эти разговоры про поцелуи и взгляды Кайла такими потрясающими голубыми глазами… Соберись!

— Я уверена, это было хорошо. Но, думаю, тебе это нравится, потому что я единственная, кого ты можешь коснуться.

Он затих на несколько минут, а потом ответил:

— Возможно.

Что-то во мне скрутилось. Я сделала это предположение, потому что это было логично, но, тем не менее, хотелось, чтобы он настоял, что я ошибалась, и это отчасти расстроило меня. Сейчас не время для романтических наваждений.

Остальную часть пути мы прошли в тишине. Парквью был довольно маленьким местом. В его центральной части я была несколько раз. Здесь было мило. Провинциально. По большей части симпатичные домики с аккуратно подстриженным газоном и потрёпанными пластиковыми животными, играющими роли часовых.

Когда мы приближались к дому Коула Остера, окружение потемнело. Дома стали тоскливыми и запущенными. Коул жил в обветшалом синем домике со щипцовой крышей в конце тупика, зовущегося «Последний Шанс». Название, как и дом, не вселяло в меня уверенности. Мы прошли по шаткой тропинке и постучали в дверь. Спустя несколько мгновений невысокий лысеющий мужчина где-то лет сорока высунул голову.

— Да?

— Вы Коул Остер?

— А кто интересуется? — огрызнулся он.

— Миша Вон дала нам ваше имя. Мы ищем Рипера.

— Убирайтесь. — Он захлопнул дверь прямо перед нашими лицами.

Я постучала снова, на этот раз сильнее. Когда он не ответил, я принялась пинать дверь правой ногой.

— Чем дольше мы стоим перед вашей дверью, тем выше шанс у Деназена найти нас здесь. Вы действительно хотите, чтобы Деназен зашли на чай, мистер Остер?

Это изменило его мнение. Не больше чем через минуту замок на двери провернулся, и он открыл.

— Пошевеливайтесь и входите. — Когда мы зашли, он пробормотал что-то об очень суровом разговоре с Мишей в ближайшем будущем. — Я не предлагаю вам сесть, так что давайте побыстрее.

Я смотрела сквозь прихожую в гостиную. Раскиданные выносные контейнеры, банки пива и тарелки — всё с различной степенью роста плесени приветствовало меня.

— Ладно, тогда позвольте поблагодарить вас. — Я махнула рукой. Это был шум, штурмующий мою голову. Может, я и ошибалась. Вполне возможно, что запаха, исходящего от дома Коула Остера, было достаточно, чтобы держать Деназен на расстоянии. — Это место отвратительно.

— Ты пришла сюда, чтобы оскорблять меня?

— Где мы можем найти Рипера? — поинтересовался Кайл.

— Я не видел его годами.

Коул перешёл по холлу в гостиную. Подняв сомнительно выглядевший кусок сыра, он его откусил. Я подавила рвотный рефлекс.

— Но вы виделись с ним? — спросила я, надежда росла в груди.

Коул небрежно махнул мне рукой и вернулся в холл.

— Конечно, мы виделись, — он запнулся. — Ну, во всяком случае, мы общались.

— Общались?

— Скорее переписывались.