Чтение онлайн

Он был моим первым парнем, моей первой любовью, моим первым поцелуем, моим первым всем. Когда мне было шестнадцать, я застала его, раздевающим какую-то потаскуху из местного колледжа в задней комнате у Руди, и он стал моим первым разочарованием.

Мы часто виделись с тех пор, в основном благодаря тому, что вращались в одних и тех же кругах. Хотя каждый раз мы оставались в противоположных углах комнаты. Видеть его было тяжело. Говорить с ним было ещё тяжелее. Обнаружить, что он бы врал о чем-нибудь ещё? Довольно опустошительно.

Но было ли этого достаточно? Конечно, нет. Судьба, казалось, играла со мной, потому что мы должны были встретиться с ним снова, позже вечером.

После ещё некоторого времени в спорах и никаких извинений за прошлые грехи, он, наконец, согласился представить нас людям, которых он знал. Мы договорились встретиться с ним в парке за бильярдной в девять.

Другого выбора не было.

— Расскажи мне больше, — попросил Кайл, сидя рядом со мной на траве. Мы покинули бильярдную, захватили содовую и сэндвичи из магазина в городе и уселись под большой сосной позади здания.

— Что ты хочешь знать?

— Расскажи, как это было, вырасти здесь, — он перевёл немного печальный взгляд от неба на моё лицо. — Свободной.

— Как насчёт беседы, которая не включает в себя только мои рассказы? Ты можешь спрашивать меня, а потом я буду задавать вопрос тебе.

— Мне?

Он выглядел удивлённым, а затем обеспокоенным.

Я отвела взгляд.

— Я хочу знать, как ты рос.

Похоже, это ужаснуло его.

— Зачем? Я рассказал тебе, насколько ужасное это было место.

— Потому что…

Он нахмурился и сложил руки. Выражение его лица изменилось, на самом деле не злое, больше расстроенное.

— Мой мир не был симпатичным. Он был тёмным, громким и наполненным болью. Я не понимаю, почему ты спрашиваешь.

— Это то, что делают люди. Знаешь, когда они… интересуются.

— Интересуются?

— Я хочу знать о твоём прошлом. Это делает тебя тем, кто ты есть.

Он сердито поджал губы и вскочил на ноги.

— Это не делает меня тем, кто я есть. Это место ничего не имеет общего с тем, кто я. Сью поклялась мне.

Я позволила бутерброду с индейкой упасть на траву и поднялась на ноги. Схватив его руки, я сказала:

— Ты не понял меня. Я не имела в виду ничего плохого. — Я опустилась снова на землю и потянула его за собой. — Всё, что делали в Деназен, всё, через что они заставили тебя пройти, сделало тебя сильным. Ты вышел оттуда цельным. Ты — не пускающий слюни зомби или свихнувшийся маньяк с мачете. Держу пари, это намного больше, чем другие могут сказать.

Что-то мерцало в его голубых глазах. Печаль и, может быть, маленькая искорка надежды. Я умирала отчасти от мысли о нём, закрытом от остального мира.

— Я не могу скучать по тому, чего никогда не имел. Но теперь, когда я знаю… — Он поднёс руку к моему лицу и позволил ей опуститься по моей шее под футболку к голой ключице. Отведя взгляд, он произнёс: — Пожалуйста, не спрашивай снова меня о том месте. Я не хочу, чтобы ты знала, на что похожа была моя прежняя жизнь.

Я могла бы поспорить. Чёрт, я спорила обо всем. Но муки в его голосе заставляли меня страдать. Мне нужно знать, что они делали с ним, с мамой, но я не могла выдержать его боли.

Откинувшись на дерево, я наклонила голову так, что теперь она лежала на его плече.

Я начала рассказывать ему о первом случае, когда я сделала что-то глупое, чтобы привлечь внимание отца.

— Прошло не слишком много времени после того, как отец стал задерживаться на работе в Деназен, и я ощущала себя своего рода забытой. — Я вздохнула и укусила свой бутерброд. — Он отдалился и охладел, иногда он был прямолинеен. Я не понимала. Некоторое время я думала, что дело во мне. Что я разочаровала его чем-то… Это была моя блестящая идея — скатиться вниз по лестнице в пластиковых санках, показать ему, насколько очевидно смелой я была, и это бы всё исправило. Мне было восемь, и закончилось всё поломанной правой рукой.

— Он подумал, что ты была смелой?

Я засмеялась.

— Он подумал много красочных эпитетов, но смелость не была одним из них.

Кайл играл с прядью моих волос. Он накручивал её на указательный палец, распутывал её, а затем снова накручивал.

— Так ты, должно быть, близка с ним?

— Я бы не сказала, что близка, «нормально» — более подходящее слово. Он ходил на работу, возвращался домой и спрашивал меня, чему я научилась в школе. Я делала домашнюю работу и смотрела с ним телевизор. — Я пожала плечами. — Нормальная фигня. Но всегда был этот… барьер… между нами.

Я вытащила кусок индейки из бутерброда и затолкала её в рот. Она была сухая и на вкус как резина. Переработанная. Совсем не настоящая.

— Как будто он держал дистанцию нарочно. Я привыкла думать, что это было потому, что я очень похожа на маму, но думаю, теперь я знаю, что это было не так… — Я вздохнула. — Когда я начала тусоваться с Алексом и его дружками, влипая во всё больше и больше проблем, я думала, что наверняка у него будет какая-нибудь реакция.

— А её не было?

Я откусила ещё индейки из бутерброда, но на этот раз, вместо того, чтобы её съесть, я её бросила на лужайку. Голубь сразу же спикировал на неё и утащил.

— Нет. Конечно, он вопил и кричал, но это всё было пустое. Можно сказать. Он на самом деле был не в теме. Будто делал это, потому что этого все ожидали.

Кайл обдумывал это с минуту, а затем нахмурился.

— Давай больше не будем говорить о нем. Расскажи что-нибудь ещё. Секрет, который никто не знает.

Секрет, который никто не знает. У меня был один, и он менял правила игры, но со времён Алекса доверие не приходило так легко. Хотя с Кайлом мысль о том, чтобы разделить самую глубокую и самую тёмную часть себя, казалась захватывающей и не ужасающей.

Но я всё ещё не смогла бы подобрать слова. Не сейчас, в любом случае. Я перестала разбирать свой сэндвич и передвинула руку Кайла себе на колени. Перевернув её, я вытягивала травинки из земли одну за другой и наблюдала, как они расщепляются на его ладони. Остатки застывали на несколько секунд, а затем развевались ветром. Каждые несколько кусочков я останавливалась и вырисовывала круги по его ладони.

Спустя немного времени Кайл прочистил горло.

— Школа. Расскажи мне про школу.