Чтение онлайн

Если быть честным, князь открывал сегодня дверь ключами впервые. Спасибо Сашеньке, что заставила их взять.

– А я испугался – не случилось ли что? – продолжал оправдываться Климент Сильвестрович. – Дворник сказал, дома вы.

– Дома, дома. Наслаждаюсь одиночеством.

– Что дети, гуляют?

– И супруга тоже. Дома только я да кот. Проходите! – Дмитрий Данилович пригласил гостя в кабинет. – Выпьете со мной?

Переполнявшую радость требовалось хоть с кем-нибудь разделить.

Околоточный отказался:

– Благодарствуйте, не могу – служба! Жаль, супруги вашей нет. Не знаете, скоро прибудет?

У Дмитрия Даниловича тревожно заныло под ложечкой. А и вправду, где Сашенька? Почему уехала из суда, не дождавшись? Последние дни жена вела себя странно, очень странно, можно даже сказать – вызывающе. Князь пытался призвать ее к порядку, но не получилось. И вот результат: полиция по ее душу пожаловала! Неужели во что-то вляпалась?

– Понятия не имею! А что случилось? Сашенька что-то натворила?

– Нет, ну что вы! Просто хотел ей вопросик задать…

У Дмитрия Даниловича отлегло с души.

– Может, я смогу помочь?

– Может, и сможете! Ее сиятельство вчера вечером посетила Дондрыкину, купчиху с моего околотка.

– Да, мне об этом известно.

– Часом не знаете, о чем они разговаривали?

Челышков столь испытующе глянул на Дмитрия Даниловича, что тот от неожиданности признался:

– Понимаете, я в свое время хаживал к этой дамочке…

– И?

– Супруга узнала и закатила гранд-скандал!

Челышков хмыкнул, а князь смутился. Зря он это сказал. Поняли его явно превратно, потому что у простых людей и нравы проще. Муж творит, что пожелает, а жена его домашняя рабыня. Современные же отношения, основанные на взаимной любви, доверии и ответственности, простолюдинам пока непонятны.

– Еще что-нибудь?

Челышков не отвечал, и князь шестым чувством догадался, что вопросы к Сашеньке – предлог. А приехал околоточный совсем по иной причине. Но озвучить ее не решается.

И тут вновь зазвенел звонок. Князь с Челышковым, как по команде, вздрогнули.

– Наверное, Сашенька, – улыбнулся Дмитрий Данилович и крикнул: – Открыто!

Оставив гостя в кабинете, он вышел в коридор, но в прихожей увидел не жену, а незнакомую даму. Пахло от нее сладкими духами вперемешку с нафталином (увязавшийся за Тарусовым Обормот даже чихнул).

– Живолупова Поликсена Георгиевна! – отдышавшись, представилась посетительница.

– Очень приятно – князь Тарусов!

Неужели первая клиентка?

Он принял накидку с зонтиком и пригласил в кабинет.

– Поликсена? – изумился Челышков, когда домовладелица туда вошла.

– Климент? – в свою очередь удивилась посетительница и раскрыла объятия: – Какими судьбами!

– Я по службе, – уклонился от объятий околоточный. – Матрена пропала.

– Ты здесь ее ищешь? – Поликсена Георгиевна хихикнула.

Она, несомненно, страдала дальтонизмом. Светло-зеленое платье, красный пояс, фиолетовая шаль.

– Княгиня Тарусова вчера заезжала к Матрене, – с неприкрытым раздражением объяснил Челышков. Странно, почему он оправдывается? – Может статься, даже последней была, кто Матрену видел.

– Будто ты Дондрыкину не знаешь? Пьет где-нибудь, – безаппеляционно заявила Живолупова, усаживаясь в кресло. – В кабаках ищи!

– Полагаю, мы закончили, Климент Сильвестрович? – вежливо уточнил князь.

Хотел побыстрее выпроводить околоточного. После внезапного признания в супружеской измене чувствовал себя с ним неловко.

– Если позволите, подожду, – возразил вдруг Челышков. – У меня и личное дело к вам имеется.

«Значит, я не ошибся, – решил князь. – Разговоры про Дондрыкину – лишь предлог. Где бы его усадить, чтобы не мешал? В детскую? Маловата становится квартира. Приемная нужна!»

– Ты не волнуйся, Климент, я на минуточку, – сказала Живолупова, обосновываясь в кресле. – Только денежку князю верну!

Тарусов изумился:

– Какую еще денежку?

– Как какую? За квартиру! Супруга ваша у меня сняла.

– А я про то почему не знаю? – строго спросил Челышков.

Квартирантов надо было регистрировать в полиции.

– Потому что княгиня паспортов не принесла. Обещала, обещала, завтра, послезавтра, а сегодня прежние жильцы вернулись – Муравкины! У них вперед за полгода уплачено.

– Ничего не понимаю! – признался князь.

– Как не понимаете? – с гадкой улыбочкой спросила Живолупова. – Сами ведь Антипа с каторги вытащили, вот они и вернулись. – Поликсена Георгиевна наслаждалась эффектом: у князя и Челышкова пооткрывались рты. – Я-то в невиновности Антипа ни минуты не сомневалась. Не мог он братца убить! Но все в один голос, а особенно Осетров… Не знала я, что такой он мерзавец!

– Не трынди, Поликсена, – оборвал ее Челышков. – Говори по порядку. Зачем княгине у тебя квартиру снимать? У них вишь какая? А в той, где Муравкины жили, не всякий нищий согласится. Темно и воняет, как в аду!

– Я думала, княгиня решила переехать.

– Задницей, что ли, думала?

– Фу, какой ты невежливый, Климент! Князья теперь всякие попадаются.

– А может, это не Сашенька приходила? Вдруг кто-то именем ее воспользовался? – предположил Тарусов.

– Не сомневайтесь, ваше сиятельство! Она это, Александра Ильинична! – заверила его посетительница.

– Очень странно… Мне она про квартиру не говорила.

– Ничего странного, Дмитрий Данилович. Александра Ильинична ее сняла, чтобы с полюбовником встречаться.

– Как вы смеете?! – вскричал князь.

– Поликсена! – погрозил пальцем Челышков. – Князь засудит тебя за клевету.

– Не засудит! Потому что не клевету, истинную правду говорю! Признаться, не хотела я князю душу разрывать. Вчера пыталась Александре Ильиничне деньги вернуть, а заодно усовестить, от греха отвратить, но она лишь расхохоталась в ответ. А когда я пригрозила рассказать вам, Дмитрий Данилович…

– Постой, Поликсена! Ты что? Опять за старое взялась? – Челышков, хорошо знавший обитателей околотка, догадался, с какой целью Живолупова наносила визит Тарусовой.