Чтение онлайн

— Долгая жизнь кое-чему учит.

— Вы давно знакомы с Ревзиным?

— С детства, как ни странно. Впрочем, что же тут странного. Родились в одном городе, он пораньше, выросли вместе. Да и потом все время встречались. Дружбы особой не водили, но по-приятельски помогали друг другу чем могли. Ведь у Гриши были золотые руки и светлая голова. Он до войны-то кустарем числился.

— Кустарем?

— Да, кустарь-одиночка, как в то время говорили, при монастыре. Это только в пятидесятых, когда монастырь стали под музей переделывать, его в мастерскую пригласили.

— А мастерская находилась в монастыре?

— А где же ей еще быть. Самое подходящее место. Там и сейчас работы непочатый край. Монахи ведь все растащили. После них осталось только несколько икон да оригинальные фрески. Да вы вообще-то знаете историю монастыря?

Илья слышал, что монастырь был основан в пещерах, где жили пустынники, потом появились церкви, возник посад, из которого и образовался город. Но дальше этого его знания не распространялись. Поэтому Илье было интересно послушать старика, который правильно расценил неопределенный жест милиционера.

— Так вот, если у вас есть время, не перебивайте, — продолжал Смирнов. — Монастырь стоит над пещерами. Их лабиринт тянется на несколько десятков километров. По преданию, это место когда-то считалось пристанищем сатаны. Местные жители обходили его стороной, так как здесь из-под земли доносился таинственный гул и рокот. Позже стало известно, что внизу, под землей, живут отшельники. Казалось страшным и непонятным, что они не закапывают покойников в землю, а доживали они, надо сказать, до весьма преклонного возраста, а помещают в дубовые, колоды, которые складывают в пещерах. Потом ученые определили, что состав воздуха, постоянные температура и влажность создали под землей удивительно здоровый микроклимат, и даже неживое тело долгое время может пребывать как бы в законсервированном состоянии. А тогда это казалось чудом: святые тлену не подвержены. Гриша хорошо все это знал, любил рассказывать, много раз бывал в пещерах, помнил, кто где похоронен... Не повезло ему.

— Да, смерть, — согласился Илья.

— Я не про это. Ему еще раньше не повезло, когда новый начальник выжил его на пенсию. Змей — не человек.

— Почему же змей?

— Казаченко-то? Змей. Я всяких людей повидал, но такого не встречал. У него взгляд удава. И Гриша его боялся. Он брал частные заказы и заставлял Гришу на себя работать, а потом еще и издевался над ним. Гриша в конце концов не вытерпел, ушел на пенсию, чего тот, видимо, и добивался. Теперь ему никто не мешает обделывать темные дела. Я вам, молодой человек, так скажу: если кто в нашем городе и может иметь куплю-продажу древностей, тем более книг, так это он, Казаченко. Но он очень осторожен и у него длинные руки.

...В картотеке управления никаких данных на Казаченко Игоря Владимировича не оказалось Послав запрос в МВД СССР, Илья позвонил в ГАИ области. Но там его ничем не обрадовали: в день похищения Ревзина и накануне угонов такси зафиксировано не было. Значит, преступника, сидевшего за рулем машины, на которой возили Ревзина, надо искать среди таксистов. Посещение таксопарка Илья оставил на следующий день, а сегодня решил разобраться с подростками. Он терялся в догадках о том, откуда Смолянинов мог знать о ребятах, собиравшихся в подъезде Ревзина. Еще раз спросить полковника Карзанян не решился. Ему было просто стыдно: начальник уголовного розыска информирован лучше, чем он, участковый, о том, что творится на его территории.

Часы неумолимо бежали, а розыск похитителей и возможного убийцы старика пробуксовывал. Конечно, время не потеряно напрасно. Удалось выйти на директора фабрики Москвина, очень заинтересовал Илью рассказ Смирнова о заведующем реставрационной мастерской. Непохоже, что Смирнов наговаривает на Казаченко: ни к чему ему это.

Илья вспомнил, что обещал позвонить Лиде, но, лишь посмотрев на телефон-автомат, мимо которого проходил, двинулся дальше.

Карзанян побывал в отделении, на общественном пункте проинструктировал дружинников. В Петропавловском переулке было малолюдно. Впереди показалась фигура в форме. Подойдя поближе, Илья узнал сержанта Новикова.

— Здравия желаю, товарищ старший лейтенант!

— Здравствуй, Василий. Ну, как дела?

— Понемногу. Смену сдал. Сейчас в отделение и в столовую.

— И то дело, — Илья полез в карман шинели, достал сверток. — Давай перекусим. А впрочем, знаешь, пойдем ко мне. Я ведь теперь один живу.

— Я знаю.

Они не торопясь направились к Илье. Его дом был в пяти минутах ходьбы.

— Вы каждый день с собой бутерброды носите?

— Почти. Профессиональную болезнь зарабатываю — гастрит. Должность обязывает. Какой же я милиционер, если без гастрита.

— А без него нельзя? — не понимая шутки Карзаняна, спросил Новиков.

— Для нас с тобой гастрит или язва — нечто вроде бесплатного приложения: не поешь вовремя, понервничаешь излишне, сухомяткой перебьешься. Вот и, пожалуйста, гастрит. У тебя еще нет?

— Не знаю.

— Значит, нет. Но будет, если работать, конечно, как следует.

— То есть с утра до утра и еще столько же. Как начальник нашего райотдела. У него ужин и завтрак, и обед — все вместе.

— А вам часто так приходится?

— Не очень, но бывает. Я, правда, первое всегда ем, когда домой прихожу.

— Кто же готовит? Сами?

— Нет, теперь вот баба Шура, соседка. Я у нее один, вроде как за внука. А ты с кем живешь?

— С женой.

— Ну, это другое дело.

— Что же вы не женитесь?

— Да вот, все некогда. Девушкам внимание требуется, а для этого время нужно.

Они пили чай, сидя на кухне в маленькой квартире бабы Шуры. В свою квартиру Илье не хотелось идти.

Он и здесь чувствовал себя как дома

Это действительно был его второй дом. После смерти жены Степан Карзанян глушил боль утраты работой, не появляясь дома иногда сутками. Заботы о мальчике приняла на себя одинокая пожилая соседка, отец называл ее маманей, а Илья — бабушкой. А после смерти отца он почти не заходил в свою квартиру, даже ночевал у бабы Шуры.

Об этом Илья, сам не зная почему, рассказал Новикову.

— У меня тоже есть бабушка. Только она отдельно живет, с моими родителями. А мы с женой комнату снимаем. Не ладит она со стариками.

— Это бывает, — солидно, со знанием дела сказал Илья, бывавший свидетелем многочисленных семейных ссор. — Старикам не угодишь. То это им не так, то то. Взять того же Ревзина из седьмого дома. Сколько он на подростков-то жаловался! И он и другие старики.

— Теперь не будет.

— Да уж, конечно, оттуда заявлений не пишут.

Новиков удивленно взглянул на Илью и даже поставил стакан с недопитым чаем на стол.

— Я другое имел в виду. Подростки из того подъезда в пустые гаражи перебрались. За домом. Их под снос приготовили, вот они и облюбовали. Я у них спички сегодня отобрал, хотели костер устроить, погреться. Да разве все отберешь! Скорей бы уж эти гаражи сломали...