Чтение онлайн

– Я и не думал сердиться на вас, господа, за поступок, внушенный вам сердцем, и, хоть я и отказал вам, однако могу признать, что сделал это вопреки своим чувствам, – ответил капитан уже совсем другим голосом. – Ступайте, господа, и оставьте нас с господином Борком. Скажите экипажу, что мне очень жаль, что я не могу исполнить эту просьбу. Казнь состоится завтра в полдень.

Мы поклонились и вышли, оставив капитана с лейтенантом.

– Ну что? – закричали все, увидев нас.

Мы печально покачали головой: у нас недоставало духу говорить.

– Так вы ничего не выпросили, мистер Джон? – спросил Боб.

– Нет, любезный Боб. Дэвиду остается только приготовиться к смерти.

– И он приготовится, как христианин, мистер Джон.

– Я надеюсь, Боб.

– А когда казнь?

– Завтра в полдень.

– Можно мне будет повидаться с ним?

– Я попрошу об этом капитана.

– Благодарю, покорнейше благодарю вас, мистер Джон, – воскликнул Боб, схватил мою руку и хотел поцеловать. Разумеется, я отнял ее.

– Теперь, друзья мои, за работу, – сказал я.

И матросы принялись за работу с обыкновенной своей безропотной покорностью. Спустя пять минут все на корабле шло по-прежнему, только всюду царило печальное безмолвие. Что касается меня, то мне оставалось исполнить долг совести. Я принимал участие в злополучной экспедиции, которая привела Дэвида на корабль, и совесть беспрестанно терзала меня, с тех пор как я понял, что это добром не кончится. Я пошел в кубрик и велел отпереть тюрьму, в которой был заключен Дэвид. Он сидел на колоде, облокотившись на колени, на ногах и на руках у него были кандалы. Услышав скрежет двери, он поднял голову, но поскольку лампа стояла таким образом, что лицо мое оставалось в тени, то он сначала меня не узнал.

– Это я, Дэвид, – сказал я. – Ты знаешь, что я был отчасти невольной причиной твоего несчастья. Мне хотелось сказать тебе еще раз, как я об этом сожалею.

– Да, я знаю, мистер Джон, – сказал Дэвид, вставая, – вы всегда были добры ко мне: вы вывели меня однажды отсюда и дали возможность увидеть Англию, вы просили обо мне, когда мистер Борк сек меня, прости его, Господи, как я его прощаю.

– Так ты знаешь, что решил суд?

– Да, ваше благородие, мне сейчас объявили приговор. Завтра в полдень?

– Сядь, Дэвид, – сказал я, чтобы уйти от этого вопроса, – тебе нужно отдохнуть.

– Да, мистер Джон, пора мне отдохнуть, и, слава богу, я скоро буду отдыхать так, что никто уже не потревожит.

Пользуясь этим, я стал говорить ему о покаянии, о будущей жизни, где он снова увидится с женой и детьми.

– Но… я совершил преступление, – боязливо проговорил Дэвид.

– Раскаиваешься ли ты в этом?

– Постараюсь, постараюсь раскаяться, мистер Джон, но я еще недостаточно близок к смерти, чтобы забыть свою ненависть. Послушайте, мистер Джон, я надеюсь, что у меня хватит на это сил, но если не хватит… скажите, не послужит ли искуплением моя позорная смерть?

– Да, перед людьми, но не перед Богом.

– Хорошо, так я постараюсь, всеми силами постараюсь простить ему не смерть мою – Богу известно, что я простил ему это, – но позор жены моей, нищенство моих детей. Да, я постараюсь, я надеюсь, что прощу ему и это.

В это время ключ в замке снова повернулся, дверь отворилась, и вошел капитан, а вслед за ним – матрос, который служил тюремщиком.

– Кто это здесь? – спросил капитан, пытаясь рассмотреть меня.

– Я, мистер Стенбау! – воскликнул я. – Я пришел в последний раз проститься с Дэвидом.

С минуту длилось молчание, капитан посматривал то на меня, то на Дэвида, который стоял перед ним с удрученным, но почтительным видом. Наконец, он сказал:

– Дэвид, я пришел просить у тебя прощения как человек, в том, что осудил тебя как судья, но я должен, непременно должен был сделать это.

– Я прекрасно знаю, что меня ждет, капитан. Смерть за смерть.

– Дэвид, – сказал капитан торжественно и печально, – поверь мне, преступление – всегда преступление перед Богом, виновный может укрыться от правосудия людского, но не укроется от правосудия Небесного. Скажи мне, Дэвид, скажи как перед Богом: мог ли я поступить иначе?

– Да, да, – вскрикнул Дэвид, – вы могли поступить иначе: вы могли быть безжалостны ко мне, как мистер Борк, и я бы умер в отчаянии, проклиная все на свете; я бы думал, что на земле нет сердца сострадательного, а вы, капитан, вы сделали для меня все, что только могли сделать. Заметив мое горе, вы прислали мистера Джона сказать, что отпустите меня, как только мы вернемся в Англию; когда вы вынуждены были наказать меня, хотя и знали, что я не виноват, вы смягчили наказание, а когда меня приговорили к смертной казни, вы пришли ко мне в тюрьму, капитан, вы утешили меня своим состраданием. Да, капитан, вы сделали для меня все, что могли, даже, может быть, больше, чем должны были. Ваше милосердие придает мне смелости сообщить вам последнюю свою просьбу.

– Говори, говори, проси, чего хочешь, – сказал капитан, протягивая к Дэвиду дрожащие руки.

– Мои дети, капитан! – воскликнул Дэвид, бросаясь к ногам почтенного капитана. – Мои бедные дети… Они выйдут из богадельни и вынуждены будут просить милостыню…

– Они станут моими детьми, – сказал Стенбау, прерывая его. – Не бойся, я постараюсь, чтобы они простили меня за то, что я отнял у них отца, как ты прощаешь меня за то, что я отнял у тебя детей. О жене твоей я тоже не забуду: вернувшись в Англию, я буду просить за нее короля и надеюсь, что за мою верную сорокалетнюю службу он не откажет мне.

– Благодарю, благодарю вас, капитан, – ответил Дэвид, разрыдавшись. – О, теперь, клянусь вам, я не боюсь больше смерти!.. Я даже благословляю ее, ведь у моей жены и детей теперь есть такой благородный покровитель! Ох, теперь, капитан, благодаря вам душа моя исполнена христианских чувств!.. Любовь моя усилилась, ненависть погасла, теперь я хотел бы видеть Борка рядом с вами и мистером Джоном, и, клянусь, я поцеловал бы руку, которая меня губит.

– Теперь скажи мне, Дэвид, не могу ли я еще что-нибудь для тебя сделать?

– Эти кандалы ужасно тяготят меня, капитан, я боюсь, что они не дадут мне спать, а мне нужно отдохнуть, чтобы не обессилеть завтра. Я хотел бы умереть с твердостью перед людьми, которые привыкли видеть смерть.

– Я велю сейчас же снять их с тебя. Не нужно ли тебе еще что-нибудь?

– Есть ли здесь священник?

– Я сейчас пришлю его тебе.

– Боб просит позволения прийти сюда и переночевать с ним, капитан, – сказал я.

– Боб может прийти и оставаться здесь, сколько хочет.