Чтение онлайн

— Ммм… не знаю.

— А я придумал! — сказал Травка. — Знаете что? Пойдемте к нему навстречу. Он будет идти сюда, а мы — в его сторону и первые увидим его по дороге.

Начальник внимательно посмотрел на Травку, опять улыбнулся, но согласился с ним:

— Ну что ж, пожалуй, пойдем. Я только скажу здесь, что мы пошли на вокзал.

Травке было очень приятно, что такой важный человек провел его через служебный проход и даже впустил в свой кабинет, куда посторонним вход воспрещается.

Он решил стать совершенно самостоятельным. Когда они вышли из кабинета, Травка шел с гордо поднятой головой. Но все-таки он незаметно поглядывал по сторонам, не покажется ли где-нибудь папа.

Они пришли на вокзал. Травка без труда узнал то место против вокзальных часов, где он стоял с лыжами и дожидался папу. Он остановил начальника станции и попросил его минуточку подождать, чтобы посмотреть на часы.

Большая стрелка прыгала по-прежнему. Она подходила к цифре «б». Маленькая стрелка застряла где-то между цифрами «10» и «11».

Около лавки не было ни папы, ни лыж.

Начальника станции все знали и здоровались с ним. Он спросил швейцара с золотым галуном про Травкиного папу.

— Да-да! Точно, товарищ начальник. Бегал гражданин, искал мальчика. А вот куда он делся — право, не могу знать. Что же вы мне раньше-то не сказали? Я бы спросил, куда он пойдет.

Другой служащий, сторож, долго прислушивался, как Травка рассказывал про папу и про лыжи, и наконец вмешался в разговор:

— Видел я твоего папу. Лыжи он взял в охапку — и бегом на поезд. Я уж подумал: свои ли лыжи он взял? Он все смотрел по сторонам. Теперь понятно: видно, он искал тебя. Не нашел и уехал.

Травке стало обидно, что папа все-таки уехал один.

Но нужно было действовать решительно и быстро. Вот поэтому-то Травка очень решительно обратился к своему другу -начальнику:

— Товарищ начальник, у меня есть рубль и еще гривенник из автомата. Дайте мне, пожалуйста, билет до станции Пролетарская. Оттуда я дорогу знаю. По правой стороне, как пруд пройдешь, против колхозной палатки, дача номер шестнадцать.

Начальник улыбнулся и сказал:

— Билетами я не торгую. И поезд туда идет только вечером.

— Как же нам быть? — спросил Травка, закинул голову и посмотрел начальнику прямо в лицо.

Начальник станции почесал кончик носа, подумал, помычал и наконец решил эту задачу:

— Ну, да ладно. Хоть это не по правилам и не полагается, но раз уж такой случай… Скоро туда идет служебный паровоз. Посажу тебя — к обеду успеешь. Не боишься ехать на паровозе?

— Я даже на автомобиле рядом с шофером не боюсь. И потом, я сегодня сам ездил на эскалаторе и дожидался папу в метро. И прямо ни капельки не испугался.

Делать нечего, начальнику станции приходилось помочь Травке.

И вот начальник станции повел Травку куда-то в сторону от перрона. Идти было трудно. Один раз Травка больно ударился ногой о рельс. Хотелось заплакать, но Травка не заплакал, а только потер ногу.

— Почему так много рельсов? — спросил он. — То и дело попадаются под ноги.

— А это потому, что тут много поездов собирается. Для каждого поезда свой путь. Видишь, сколько паровозов стоит?

— Вижу. А скоро наш паровоз?

— Да вот он.

Они подошли к громадному черному паровозу. В паровозе что-то громко шипело. Пахло раскаленным металлом и горячим смазочным маслом.

Травке сделалось немножко страшно. Он крепко схватил начальника за руку.

— Ну-ну, не бойся, малыш! — ласково сказал начальник, совсем как папа, и громко закричал: — Эй, Беляков.

Травка только хотел сказать, что он ничуть и не боится, как в паровозном окошке показался человек, с виду совсем не похожий на Белякова. Травка думал, что Беляков должен быть обязательно белым, а на этом человеке были черная кожаная куртка, черная фуражка, в руках он держал тряпку с черными пятнами, и даже лицо у него было не белое, а загорелое, красноватое, с черными усами.

— Что скажете, товарищ начальник? — закричал черный Беляков, стараясь перекричать свою машину.

— Вот, пассажира тебе привел. Возьми его с собой. На Пролетарской ссадишь. Только смотри не потеряй его по дороге, как родной папаша потерял. Скоро отправляетесь?

— Семафора ждем, товарищ начальник. Пока полную протирочку сделал своему красавцу.

— Ага… мм… — промычал вместо ответа начальник и протянул Травке руку. — Ну, прощай, брат! — сказал он. — Да как тебя звать-то?

— Травка.

— Травка? Чудно что-то. В честь кого же тебя так назвали?

— Не знаю. Просто так. А вас как зовут?

— Меня Николай Иванычем зовут, — ответил начальник станции.

Он взял Травку под мышки, высоко поднял на руках и посадил на паровоз:

— Ну, прощай, брат Травка. Не забывай! Кланяйся своему папаше.

Травка решил никогда не забывать Николая Ивановича и даже подумал: как жаль, что он раньше не познакомился с этим хорошим человеком! Вот было бы интересно! Мама никогда ничего не позволяет и всего боится. Папа редко когда бывает свободен. Травка ходил бы к Николаю Ивановичу в гости и все-все узнал бы про железную дорогу.

На площадке паровоза было темно и жарко. Прямо перед Травкой оказалась громадная черная машина с ручками, с ярко начищенными медными трубками и кранами, с круглыми коробками вроде часов. Все это сияло, шипело и полыхало жаром. Железный пол трясся. Травка стоял перед машиной и боялся пошевельнуться.

Вдруг сзади него раздался громкий голос:

— Ну-ка, с дороги! Зашибу!

Травка и не заметил, что, кроме Белякова, на паровозе был еще один человек, наверно помощник Белякова. Он подошел откуда-то сзади. В руках у него была большая черная лопата, похожая на совок. Он открыл круглую чугунную дверь машины, и Травку обдало таким светом и жаром, что он поневоле отскочил, закрыл лицо руками и отвернулся.

Незнакомый человек стал быстро подхватывать лопатой черный блестящий каменный уголь и бросать его в топку машины. Запахло чем-то вроде газа из кухонной газовой плиты на новой Травкиной квартире. От скрежета и лязга у Травки зазвенело в ушах. Наконец круглая дверь с грохотом закрылась, и Травка осторожно обернулся.

Незнакомый человек смотрел на стрелку машинных часов и постукивал по ним пальцем. Беляков вытер руки тряпкой, высунулся наполовину из паровозного окошка и совсем как будто забыл о Травке.