Чтение онлайн

— Ты решил, что я какая-то заносчивая принцесса с Парк Авеню, но…

— Эй, — ответил я, обхватывая ее руки своими. — Я подтруниваю над тобой, поскольку думаю, что ты особенная, и если с тобой не обращались как с Принцессой, то позор тем мужчинам, которые были с тобой.

— Ты даже представить себе не можешь, — пробормотала она.

Я не привык выслушивать истории от женщин, зная их достаточно хорошо. Энджи знала обо мне все, но для меня она не была женщиной в определенном смысле. Грейс что-то бормотала мне в грудь, пытаясь меня заинтересовать, заставив задать тысячу вопросов. А что, если она не захочет отвечать на них? Я тут же закрывался, как только она спрашивала обо мне что-то личное. А вдруг я испытаю боль, почувствую себя не комфортно, если тоже самое она сделает со мной? Мне необходимо было научиться открываться ей, отдавать больше себя. По крайней мере, это было справедливо в том лишь случае, если она готова была открыться мне также.

И мне стоило рискнуть, чтобы узнать о ней намного побольше.

— Могу я задать тебе вопрос?

Она перестала перебирать своими пальцами, прочерчивая дорожку по поим жизненным линиям на ладонях.

— Какой вопрос? — Пока Грейс не спросила, я не понимал до конца, что ответ на вопрос был своего рода формой самообороны.

Я притянул ее поближе и поцеловал в макушку.

— Почему ты тратишь столько времени на мужчин, которые тебя не заслуживают?

Она пожала плечами, отмахнувшись от меня.

Хотя я понимал, что ей необходимо было раскрыть свои секреты первой, хотя я не был готов раскрыть ей свои.

Я глубоко вздохнул.

— Мои мать и отец умерли в результате аварии, пьяный водитель врезался в них, когда мне было двенадцать.

Я сглотнул, глядя прямо перед собой, а не на Грейс. Я не часто делал подобные признания, поскольку не испытывал в этом необходимости, но прилив боли, к которому я подготовился на этот раз, был не таким жестким, как в прошлый. Мне всегда было больно говорить об этом, но страх самой боли останавливал меня, как и сама боль. — У меня не было родственников, поэтому я очутился в детском доме.

Она приподнялась на локтях, обратившись ко мне лицом. Обхватив мое лицо своими изящными руками, она провела большим пальцем по моей щеке.

Ее прикосновение придало мне силы продолжить, высказываться:

— Было тяжело. К тому времени я уже был достаточно взрослым, чтобы осознавать, что потерял. Тяжело, когда тебя из лучшей, прекрасной жизни бросают в совершенно другую. — Удивительно, но мои слова для меня были почти освобождением, как будто я отпускал что-то, и, наконец, мне удалось взглянуть на нее, она пыталась сморгнуть слезы.

— Это было очень давно. Теперь все стало намного лучше. — Мне не хотелось, чтобы она жалела меня. Мне, наоборот хотелось быть ближе к ней, совсем не чувствуя ее жалости. Я хотел открыться перед ней, потому что от нее хотел того же.

— Прости, — прошептала она.

Я выдохнул и сжал ее пальцы.

— Мне кажется, что ты очень особенный, Сэм Шоу, — произнесла она, опустив поцелуй на наши скрещенные руки.

— Мне кажется, что ты тоже особенная.

— Значит вот почему ты не покупаешь мебель?! У меня имеются какие-то ассоциации?

На что она намекала? У меня была Энджи и квартира на Парк Авеню. Я не придаю особого значения материальному имуществу, как большинство людей.

— Ты боишься что-либо потерять, да? — спросила она. — Ты боишься снова ощутить это.

Была ли она права сейчас, поскольку в моем сердце постоянно жила тупая ноющая боль, с которой я свыкся? Я пытался уберечь свою жизнь от вещей и людей, чтобы снова не разочароваться, ведь так?

— Прости. Я не хотела на тебя давить. У меня случайно вырвалось, — произнесла она.

Я не готов был с ней спорить, но все, что она только что сказала, для меня имело определенный смысл. Просто раньше я никогда не видел этой связи.

— Возможно, — наконец, произнес я. — Не знаю.

Она наклонилась вперед, поцеловав меня в живот.

— Моя мать изменяет моему отцу. И так было всегда. Он знает об этом, но по какой-то причине не разводится с ней, — вдруг сказала она, слегка пожав плечами, как и я, когда начал ей рассказывать о себе. Она решила все же мне исповедоваться, впустить меня, открыться.

— А ты, действуешь как твой отец?! — Задавал я вопрос. — Выбираешь людей по жизни, которые совершенно не заслуживают твоей любви?

— Возможно. А может я не хочу быть похожей на свою мать.

Неужели мы так похожи? Оба относимся к жизни и отношениям, основываясь на полученном опыте? Да, скорее всего именно так. Но я все еще до конца не понимал, почему вдруг решил устроить на нее настоящую охоту, раньше такого я никогда себе не позволял, так почему сейчас? И каким образом она сделала так, что мне захотелось большего, когда всю свою жизнь я думал, что большего как раз мне и не нужно?

Она обвела пальцами то место, где поцеловала мой живот, и я заметил ее спрятанное тату, когда она приподняла руку.

Абсолютное Блаженство.

Когда я выбирал для нее татуировку по ее просьбе, у меня было не столь много времени, но эти два слова были первыми, которые пришли мне в голову.

Может мое подсознание знает что-то такое о ней, чего не знаю я? И вдруг я отчетливо вспомнил слова этого абзаца.

«В этом мире нет ни счастья, ни несчастья; есть только сравнение одного состояния с другим. Только человек, испытавший крайнее отчаяние, способен ощутить абсолютное блаженство. Нужно пережить смерть, чтобы понять насколько хороша жизнь… сумма всей человеческой мудрости заключена в этих двух словах — Жди и Надейся».

Неужели она была той, кого я так долго ждал? И на кого надеялся?

Была ли она моим Абсолютным Блаженством?

Глава 14

Грейс

Этот субботний вечер был для меня особенным, между нами что-то изменилось. Поскольку у меня имелись планы провести воскресенье в Коннектикуте с Харпер и Максом, Сэм ушел рано. Когда он позвонил мне в понедельник, и я вдруг поймала себя на мысли, что он звонит просто так, не выискивая причин, я улыбалась, взяв трубку, как маньячка. Он звонил, потому что просто хотел услышать мой голос, поговорить со мной.

И от этого я почувствовала себя такой счастливой.

Я предложила ему присмотреть за доставкой мебели завтра. Он в свою очередь предложил поужинать после того, как доставят мебель. Конечно, я согласилась. Я не могла дождаться, когда увижу его снова, мне хотелось, чтобы он смотрел на меня своим открытым и честным взором, который пронизывал меня насквозь. Он был особенным, и я не могла им насытиться. И понедельник со вторником практически промелькнули, как один день, пока я была в галерее.