Принцесса из борделя
Шрифт:
– Старовата как-то. – Уронил король дружественной страны… и я готова была поднять это и понести вместо флага. Да! Так тебе и надо! Получай кошка за мышкины слезки!
Я сладко представила, как скривилось после его слов красивое личико моей злобной старшей сестрицы, став отчасти похоже на мое.
– Тогда, быть может, Жасмин? Это темнокожая девушка на средней ступени, ее родители родом из Ишмира, но прелестницы обучалась и воспитывалась у нас в Кардаре. У нее просто удивительный голос и своим ртом она может ублажить мужчину до потери сознания от множественных чувственных экстазов.
– М… – Промычал в ответ мужчина, словно раздумывал. – Пожалуй, сегодня мне не хочется оральных ласк.
– А что насчет истинно Капларской красоты? – не сдавалась мадам Кардамон. – Уважаемые мужи, позвольте представить вам Валериану, ее отец – тот самый пират с Капларских островов – Ангельд Черный, баллады о котором поют от края до края Эвенора. Тонкие черты, удивительные, иссиня черные волосы, а какие яркие глаза… девушка очень страстна, эту ночь вы не забудете никогда!
Ага, она хотела сказать «бесстрастна», потому что так ненатурально кричать, изображая чувственное наслаждение – это надо еще постараться.
– Что скажешь, Луций?
Маг смотрел на мою среднюю сестру очень тяжело и сурово, словно она ему лично, глядя в глаза, сотворила какую-то пакость. А потом сказал:
– Ваше величество, думаю, если бы вы когда-нибудь захотели провести ночь с пиратом Ангельдом Черным, то я бы всенепременно отыскал бы для вас такую возможность.
Мадам Кардамон вспыхнула и буквально еле сдержалась, мне аж показалось, что я услышала захрустевшие от напряжения грудей монеты в ее бюстгальтере.
– Но позвольте, господа. В моем борделе действительно представлено лучшее, что есть в Кардском королевстве, да и, вероятно, в целом Эвеноре. Требуйте – и получите, чего же вы, в самом деле, хотите?
Я аж подалась вперед, лишь бы не упустить детали, а король Розамундский Генрих Третий незамедлительно произнес:
– Хочу девственницу. Чистую, непорочную и прекрасную, как свежий снег у незамерзшей реки.
Я не сдержавшись прыснула – ха! Девственницу? В самом известном в мире борделе и девственницу? Вот смеху-то! Но вдруг наткнулась на пронзительный и жесткий взгляд. Колдун Луций по-прежнему расслабленно восседая в мягком кресле, смотрел теперь прямо на меня. Вот так вот, несмотря на всю маскировку, разглядел-таки мой любопытный кривой глаз из-под самой ступеньки!
Собрав будто бы расплескавшиеся потроха во внутренний кулак, я подобрала юбку и как могла быстро помчалась обратно на кухню.
Ой, что-то буде-ет…
2. Красота во мне
– Что же будет, ой, что же будет! – Причитала мадам Кардамон, сложив голову на руки, сидя на своей-моей кухне. – Валериану, цветочек мой, мужиком обозвал! Ох уж этот колдун… и зачем только его величество с собой такую мерзость таскает. Уж не иначе он его достоинство укрепляет, чтоб перед девками не стыдиться!
С тех пор как женщина вбежала в кухню пять минут назад, все не переставала причитать и жаловаться на седовласого смутьяна, который ей «все дело испортил». Поскольку был вечер, наши горничные и помощницы уже были в своих постелях, а следовательно, и стратегический запас девственниц в доме утех отсутствовал.
Но делать-то все равно было нечего – пришлось будить! Короли – это вам не богатые забулдыги, их гурманские аппетиты вином с возбуждающим порошочком не заткнешь. Протрезвеют, все поймут, и сровняют наш бордель с землей в порыве праведного гнева, это как пить дать.
Потому мадам послала Амаранта стучаться в двери и «заглядывать под юбки». Его задача была в том, чтобы найти недурственную барышню, посулить золотые горы и привести сюда пока не передумала. А тут уже не передумает, чай не шнырь портовый, а король Розамундский, да при том еще и ладный собой.
Арсенал для превращения в «свежую, как первый снег у незамершей реки» у мадам тоже имелся. В чем – в чем, а в макияжах и волшебных притираниях она смыслила, как никто другой. Даже по доброте душевной вывела у меня прыщи в юности. Хотя, может и не по доброте, а просто смотреть на меня прыщавую ей было еще противнее.
В любом случае, часики тикали, гости развлекавшиеся талантами отвергнутых куртизанок, нервничали. Чего там, Жоржетт Второй нервничал – что было еще хуже, а значит и время на поиск подходящей девственницы было почти на исходе.
– Вернулся! – Всплеснула руками мадам. – Ну, где ж тебя так долго носило! – Это был не вопрос, а просто показательный укор. Мол, мог бы и побыстрее ножками своими худыми перебирать.
Амарант стоял на пороге черного хода, крепко держа под локоть смущенную, потупившую взор девицу в платке, простом платьице и дешевых кожаных башмачках – то была наша прачка, Гурьяна. Парень широко улыбался, довольный тем, что выполнил сложное задание для мадам.
– Ну, давай посмотрим, чего у тебя тут… – потянулась она и стянула платок с девушки. – Тьфу ты, демон тебя подери! Это же Гурьяна, остолоп ты напомаженный! Она же всей нашей охране уже дала, ее разве что по кругу еще не пустили.
– Так я же… так я же спросил! – Опешил цветочек. – Девушка говорю ты или нет? «Девушка – говорит, – как есть, девушка, господин мой!»
– А ты и купился? Эх ты ж, молодость-глупость, кто так девушку проверяет? Да так тебе любая женщина ответит, чтобы интересней казаться. Ну-ка! Иди отсюда, вертихвостка… и чтоб завтра вовремя была, а не как всегда!
Мадам села обратно за стол, и гортанно простонав от невыносимости потери кучи денежных средств, снова уронила голову на руки.
– Что ж делать-то, Либи… ну, где я ему красивую девственницу среди ночи найду…
– И то правда, мадам, чего уж тут стенать – дело то уже решенное. – Попыталась я ее поддержать, тем временем сосредоточенно натирая посуду. – Не мучайте вы себя так, пойдите и скажите уже все как есть.
Мадам Кардамон ничего не ответила, и я подняла на нее взгляд своих косых синеватых глаз.
Женщина смотрела на меня неотрывно, не мигая, словно прямо сейчас её посетила грандиозная по своей выгодности мысль.
– Либи, дорогая… а твой-то цветок уже сорвали?
Кухню наполнила звенящая тишина… а потом мы с Амарантом рассмеялись так громко, что лично я аж захрюкала. Бывало со мной такое из-за вывернутости правой ноздри. Но вот на лице нашей мадам почему-то не проскользнуло ни тени улыбки.
– Либи, цветочек мой, помоги не попасть впросак! – Запричитала эта сумасшедшая и, обогнув стол, принялась наглаживать мою руку. – Это ведь все не просто так! Жоржетт с Генрихом никак торговый договор не заключит и если этот эстет заграничный своего не получит, то и не быть тому договору. А дальше уж сама подумай, ты же умненькая у меня, что с нами сам наш король-то сделает? Ведь, по миру пойдем, дорогая! Кто же о тебе, Амариллис и Валериане тогда позаботиться, я же не смогу свой долг перед вашей матерью исполнять, если у меня на то средств никаких не будет…