Чтение онлайн

Все чаще Алайни подумывал о побеге из чужого дома и города. Но даже если он доберется до леса живым, сумеет ли там выжить? Запрет на охоту в Королевском лесу подкреплен монаршей магией. Всякое разумное существо, нарушившее священный закон, постигнет страшная кара.

Да и куда ему идти? Домой? Нет больше у него дома. Клан Сумрачных Гор истреблен по личному приказу Ягуара. Вампиры поплатились за предательство его семьи – за гибель родителей. Ему должно было стать легче от того, что месть, которой он ждал много лет, свершилась. Но нет, ему не знать покоя в Сумрачных горах. Его родной удел стал мертвым местом после страшной расправы.

Священные камни Древних Охотников дважды обагрились кровью вампиров, а не их добычи. Горы прокляты…

Алайни понял, что Ягуар не случайно выбрал место казни. Он хотел лишить ученика дома, куда тот мог бы вернуться, и у него получилось. Больше нет пути назад.

Маленькими осторожными шажками эльфийская девушка приблизилась к вампиру. Несчастное дрожащее создание, привыкшее жить в рабстве. Алайни она казалась жалкой пародией на его любимую принцессу Ниллин – гордую, упрямую и безрассудно следующую за мечтой так же, как и он, не боясь опасных приключений.

Двух эльфийских дев нельзя было назвать похожими, как сестры-близнецы. У леди Миллинэль было округлое светлое личико с чуть розовыми щеками, платиново-белые волосы длиной ниже лопаток, тусклые и неопрятно подстриженные, и голубые глаза, напоминающие цвет горной фиалки. Кожа Ниллин выглядела белее и ухоженнее, ее волнистые локоны на солнце отливали золотом, а в невероятной красоты бирюзовые глаза хотелось смотреть бесконечно.

Коварные сходства таились в природном запахе девушек, звучании имен. Хозяин дома звал племянницу Милли. Будто кто-то невидимый на небесах придумал изощренную пытку для Алайни, чтобы сделать ему еще больнее после разлуки с принцессой, чтобы он начал вздрагивать подобно леди Миллинэль при каждой их случайной встрече.

– Я могу кое-что предложить вам, – эльфийка подошла ближе к вампиру и подняла взгляд.

Усилием воли она удерживала глаза широко раскрытыми, не позволяя им от страха моргать. Присев на край кровати, Миллинэль произвела совсем уж неожиданное действие – расстегнула верхние пуговки простенького серого платья, какое обычное носит прислуга, и наклонила голову к плечу, изогнув шею.

– Вы можете взять мою кровь, – тихим, чуть дрожащим голоском предложила она.

– Милли, уходи, – одним широким шагом приблизившись к ней, Алайни подтянул расстегнутый ворот платья на плечи девушки. – Твой почтенный дядюшка не будет рад, если ты упадешь в обморок во время чистки потолочных барельефов, – на миг он взял ее лицо в ладони. – Да и тебе это не пойдет на пользу.

Он вспомнил, как несчастная рабыня старалась дотянуться с длинной раскладной лестницы – скрипящей и покачивающейся, до прекрасной лепнины по краям высокого потолка. Ему хотелось сделать за нее опасную работу. Он мог бы влезть и по стене, но строгий взгляд хозяина дома, обычно с интересом наблюдавшего за трудом бесплатной служанки, убивал его инициативу на корню.

Дожили, как люди говорят. Она его жалеет.

Алайни отошел к окну, в который раз удивившись тому, что он стал думать другими словами. Не как дикарь из горного края, а как благородный господин, получивший лучшее образование и с детства впитавший основы этикета. Была бы еще хоть какая-то польза от кропотливого изучения в библиотеке нудных правил и скучных наук.

Миллинэль внимательно посмотрела на него перед уходом – без опаски, только с жалостью, отчего его сердце больно сжалось в комок, и тихонько прикрыла за собой дверь.

Алайни

Алайни слышал, как Милли спустилась в танцевальный зал, где, видимо, уже лет сто не проводились балы, как прошла в прихожую и вышла в сад. А через некоторое время она почти бегом вернулась в дом, и не одна. Девушка сопровождала гостя. Судя по грузным шаркающим шагам и хрипловатому голосу, к ее дядюшке пришел толстый немолодой человек. Он говорил на одном из людских языков, не стесняясь в крепких выражениях, описал прелести встретившей его девушки. Стало быть, принадлежал к той самой не дружной с законом категории личностей, на которую Алайни вдоволь насмотрелся за время проживания в лагере наемников.

– Иди, запрись в своей комнате и не смей подслушивать! – гаркнул на племянницу спустившийся со второго этажа старый скупердяй, и Алайни услышал, как девушка быстро поднялась по лестнице, спеша в каморку.

Молодой вампир мог ожидать чего угодно, не предназначенного для ушей нежной девицы: непристойных шуточек, планов незаконных сделок, азартной игры, но только не того, что ему пришлось выслушать. У него даже уши дернулись от сильной и резкой, как боль от удара кинжалом, тревоги.

– Наш договор готов, – заверил гость. – Он вступит в силу в тот момент, как вы составите купчую на дом и все ваше имущество. Если старческий маразм не ударит в голову и вы не решите резко сдать назад, то все пройдет по плану. Скоро сможете наслаждаться отдыхом на жарком острове. Вилла “Лазурный Берег” станет вашей.

– Нет, я точно не передумаю, – проскрипел мерзким дребезжащим голосом старик. – Давно мечтал провести последние годы жизни в чудесном, поистине райском краю у теплого ласкового моря. Надеюсь, еще смогу там отпраздновать юбилей. Пятое столетие через пару лет разменяю, если доживу! Это вам не шутки!

– С домом, деньгами на банковских счетах и разным антикварным барахлом мне все ясно. Но я должен повторить свое главное условие – девица, – издевательски усмехнулся гость. – Мулине, Малина, или как ее там? Ваша приживалка, служанка, или кто она тут есть? Ее продажа – неотъемлемая часть нашего с вами договора.

– Миллинэль – моя племянница. Выросшая взаперти сиротка, которой никто не хватится, – с удивительной злобой прохрипел хозяин дома. – За все годы, что эта ленивая дрянь тут прожила, о ней ни один чиновник из опеки не побеспокоился. Властям оказалось достаточно того, что я в нужный срок предоставлял отчеты о ее домашнем обучении.

– Надеюсь, она все еще девственница? – осведомился гость.

– Я слежу за ней и никуда не отпускаю без присмотра.

– Пока поверю вам на слово. Но потом обязательно проверю лично. Знайте, я не готов платить так дорого за испорченный товар. Хочу сначала сам ею попользоваться, сделать покорной рабыней. А когда Малинэль мне наскучит, я отдам ее в один из своих борделей, пусть там отрабатывает затраты на ее покупку.

– Не сомневайтесь, мой дорогой партнер. Наша сделка в силе. Дом, имущество и пустоголовая девчонка в придачу – считайте, все ваше. До вечера заверенная купчая будет лежать у нотариуса. Ну, а насчет Миллинэль, сами понимаете, между нами устное соглашение. Получите купчую – забирайте и девчонку. Я, пожалуй, привратнику сейчас же прикажу, чтобы внимательней двор стерег. Вдруг неблагодарная нахалка все же нас подслушает и попытается удрать? Не сомневайтесь, я этого ей не позволю. Надо же, я и подумать не мог, когда брал ее в дом. Надеялся вырастить прилежную служанку, а получил отменный товар. Красавица выросла, правда ведь? В борделе на нее будет хороший спрос. Вы не пожалеете о сделке.

– До вечера, партнер, – гость довольно усмехнулся. – Меня ждут неотложные дела. Жду известия насчет готовности купчей.

Толстяк покинул дом, а старый эльф еще долго ходил по залу кругами, бормоча в беседе сам с собой о жарких пляжах с белоснежным чистейшим песком, о сочных экзотических фруктах и сладкоголосых райских птицах, которые поют намного приятнее, чем пернатые обитательницы Королевского леса.

Созрев, наконец, для важной ответственной работы, жадный мерзавец поднялся в кабинет. Он сел в скрипучее кресло за массивный письменный стол из красного дерева и зажег свечной фонарь, поскольку плохо видел при тусклом дневном свете, яркие лучи редко проникали в комнату на северной стороне дома. Достал из маленького ящичка стола свернутый и перевязанный красной лентой заколдованный лист писчей бумаги, от которого так и разило сильной магией. Медленно его развернул и осмотрел, расправляя каждый уголок. Затем взял с фигурной подставки позолоченное перо, сделанное в форме пера жар-птицы, обмакнул самый кончик в волшебные чернила. Но только собрался поставить первую заглавную букву на чистом листе, как дернулся и захрипел, оказавшись в когтях бесшумно подкравшегося вампира.