Чтение онлайн

Фома знал, куда ехал, поэтому примчался на служебной – компактный микроавтобус был оборудован для самых сложных случаев перевозок больных, поэтому все Неверовы выдохнули с облегчением: теперь жизнь Жанны казалась вне опасности.

Фома отправил своих дам домой, а сам остался возле больной.

За два дня он не появился домай ни разу – Варька, Гутя и Аллочка всем составом возили ему на работу борщи и домашние котлеты, он торопливо ел у себя в кабинете, а потом снова провожал дам до выхода:

– Сегодня не приеду... посижу еще.

– А нам можно к ней? – робко вопрошали родственницы.

Но Фома бросал на них такие взгляды, что они тут же опускали головы. Да и спорить с Фомой, видя черные круги под его глазами, было бы просто кощунством.

Женщины возвращались домой, занимались какой-то ненужной ерундой и даже не включали телевизор – боялись пропустить звонок из больницы. Вздрагивали от любого звука, а к телефону неслись наперегонки. Но им звонила только Танечка да Гутины клиентки. Правда, один раз позвонил Василий, охранник, и прокричал в трубку:

– Товарищ женщина!! Ну, та, которая Борьку пришибла, я вот хотел спросить... Мне Борька говорит, что после того, как я с Жанной Игоревной возился, я теперь на ней жениться должен. Как думаете, он серьезно или мне ему снова в ухо залепить? – взволнованно спрашивал он. – И еще – а если он оглохнет, ваш врач ему сможет потом слух наладить?

– А зачем? – спрашивала женщина, то есть Аллочка. – Ему с подобными шутками удобнее иметь эдакое ватное, глухое ушко. Так Борьке и передайте.

А Фома все не звонил. Нервы у всех были уже весьма расшатаны, когда на третий день раздался его звонок:

– Говорить с Жанной будете? Давайте, приезжайте.

– А что такое? – переполошилась Гутя. – Она скончаться может, да?! Вы ей там не смогли помочь, да?

– Смогли, – устало проговорил Фома. – И все еще помогаем, но... у нее резаные раны, пулевое ранение, не глубокое, но... без милиции не обойтись. Поэтому приезжайте-ка, поговорите с ней, пока ребята из органов не подоспели.

– А она... может говорить?

– Может, – отрезал Фома, и женщины бросились натягивать одежду.

Варька, Гутя и Аллочка ринулись ловить такси и очень скоро уже тихонько входили к Жанне в палату.

Жанна лежала на белоснежной постели, а к ней со всех сторон тянулись провода и трубочки. Тем не менее сегодня она выглядела намного лучше и говорить могла совсем неплохо. Женщина даже улыбнулась при виде вошедших.

– Ну, вот... – медленно прошептала она. – Теперь вы – мои вторые родители.

– Гутя пусть родителем будет, – быстро отозвалась Аллочка. – Вы ей по возрасту в дочери годитесь. А я стану вашей названной сестричкой, если хотите...

Гутя толкнула сестрицу в бок, и нервный поток словоблудия прекратился.

– Жанночка, – присела на единственный стул Гутя. – Вы понимаете, нам очень нужно... Расскажите – кто вас так? Из-за чего? Вообще, как все произошло?

Жанна начала говорить сразу, без предисловий. Ее рассказ два раза прерывал Фома – что-то подключал, давал какие-то лекарства, щелкал аппаратом, в общем – мешал, как мог. И все же Неверовым удалось узнать очень многое.

Жизнь Назаровых начиналась светло и безоблачно. Кирилл Андреевич наконец обрел замечательную жену, и теперь вместо вечно недовольной, капризной мамочки его встречали сияющие глаза любимой. Виолетта приняла мачеху быстро и без проблем и даже расцвела. И сама Жанна все свое время отдавала только мужу и дочери – именно так она называла Вету, она не переносила слово «падчерица». Через год в новой семье появилась малышка, которую сама Ветка назвала Машенькой. Ее обожали все без исключения, а папа просто плавился от счастья, когда по его животу топали маленькие неуверенные ножки. С ума сойти, он даже всерьез решил купить крохе домик на теплых островах! Жанна этого не одобряла, но и не возражала – думала, перебесится. Да ее, если честно, никто в эти дела и не посвящал, еще, видимо, было не время. Как относилась к сестре Вета? Очень тепло. Никакой ревности не возникало. Виолетта уже вошла в тот возраст, когда отчетливо понимала: у каждого в семье свое место – у Жанны свое, у Машеньки – свое, а у нее, у Веты, – свое. И потом, Жанна и после рождения малышки не переставала интересоваться жизнью старшей девочки, она так боялась, что Вету ранит появление второго ребенка, что общалась с ней еще интенсивнее. Правда, Кирилл любил Машу куда больше и не скрывал этого, но... Вета уже давно привыкла, что отец ее только терпит. Да! Все разговоры о том, что Назаров Кирилл Андреевич страшно любит своих детей, были излишне преувеличены. И раздувала эту тему сама Жанна. Ей так хотелось, чтобы Ветка не ощущала на себе жалостливые взгляды, чтобы девочка верила, что и ее любят не меньше, и все же... обмануть Вету она не могла. А та уже давно смирилась и даже не слишком-то нуждалась в отцовских ласках. Хотя... кто теперь скажет наверняка, что думала девочка-подросток? Машенька росла, отец все так же млел при виде малышки, однако домой стал возвращаться позже, все чаще прятал глаза, а вид его был виноватым до такой степени, что даже повариха Петровна тяжко вздыхала у своих кастрюль:

– Эх, видать, наш кот опять какую-то киску сыскал...

Вскоре его походы «по кискам» участились, и, хоть домой он приползал ласковым, добрым и пушистым, как никогда, Жанна испугалась. Перед ней открывалась банальная перспектива: стать женой-наседкой, растить детей и ждать мужа после его визита к очередной красотке. Надо было как-то сохранить семью, и Жанна решилась.

– Кирюша, я решила завести собственное дело, как ты на это смотришь?

– Даже не думай! – взревел Кирюша и яростно забегал по комнате. – Знаю я, как вы их заводите! Сначала ухнутся все деньги, потом начнутся вечные опоздания, задержки на работе, встречи с коллективом, пьянки, гулянки, детей бросим на нянек, а мамочка станет высматривать новых кавалеров. Ты этого хочешь? Знаем, не первый день живем! Выкинь из головы, иначе – отберу Машку и отправлю тебя туда, откуда взял. Слава богу, я еще сам могу семью прокормить!

Жанна была огорошена – такой агрессивной реакции она не ожидала. Но и бросать задуманное означало только одно: потерять себя, а затем – и мужа.

– А ты все равно открывай, – поддерживала женщину Ветка. – Только ему не говори. И если он нас обеих бросит, то у тебя уже будет свой кусок хлеба.

Когда Машеньке исполнилось два года, Жанна почувствовала, что уже пора. Она стала терпеливо искать няню. Это оказалось настолько непростым делом, что молодая мамаша пришла в ужас. Покрутившись с объявлениями, порасспросив знакомых, Жанна уяснила – няни, несмотря на высокую плату, либо просто отбывали время от звонка до звонка, либо и вовсе позволяли себе такое, отчего у Жанны дыбом вставали волосы. Хорошая няня была редкостью.

– Ветка, я знаю, каким бизнесом мне заняться... – проговорила однажды Жанна и рассказала девочке, что хочет открыть свое агентство, которое будет поставлять мамочкам проверенных, грамотных и добрых нянь.

– И еще – горничных, – тут же придумала Ветка. – Я по телику видела, с ними тоже просто беда.

И Жанна потихоньку начала собирать нужные документы. Кирилл все так же был занят на «работе», все так же заваливал ее подарками после ночных «дежурств» и не замечал, чем занимается его жена. А она тем временем отыскала совсем неплохую няню – Валю, установила ей приличный оклад и с ее помощью стала придумывать уставы, правила, обсуждать каждую мелочь. Стоило ли говорить, что и няня Валя, и Ветка стояли грудью за Жанну, прикрывали ее от мужа и в немалой степени сохраняли в семье покой и лад.

В это же время объявилась родная мать Виолетты. Девочка вовсе не была готова к такой встрече, но с помощью Жанны сумела принять это событие спокойно. И скоро даже стала проявлять к бросившей ее матери искреннее сочувствие.

– Пап, давай маму подлечим, а? – приставала она к отцу после очередного его гулянья, когда он становился относительно безотказным и более податливым. – Положим ее в хорошую клинику, она пить бросит.

– Конечно, конечно, Вета, обязательно, только вот с делами раскручусь... – неизменно отмахивался от дочери отец.

– Пап, а если ее на работу хорошую устроить? – не могла успокоиться Вета. – Она бросит пить, точно тебе говорю! Ей сейчас жить не на что. Ну ведь она уже исправилась, а? Что ей теперь – от голода помереть?

Отец изображал полное понимание и сочувственно качал головой:

– Да-да, девочка, я что-нибудь придумаю.

И тут же обо всем забывал. А потом ему и вовсе стало не до Ветки. После очередной гулянки он страшно простыл. Уж неизвестно, чем таким он занимался, но, недолго проболев, заработал серьезные последствия – его возможности «котяры» в одночасье сошли на нет. С виду в семье царило прежнее благополучие, однако только Жанна знала, что они уже давненько спят в разных кроватях, что раздражение мужа к ночи возрастает неимоверно и что между супругами все сильнее каменеет лед. Если раньше Жанна не отходила бы от родного супруга, всю ночь по-собачьи вглядывалась бы в его глаза и кормила с ложечки, то теперь у нее появилось слишком много дел, чтобы нянчиться со взрослым мужиком.