Чтение онлайн

На экране мягко светилась заставка «Для тех, кто не спит!». Ого. Для меня, значит. Рука отпустила пульт… Ну, поглядим.

На первый взгляд, студия программы мало чем отличалась от студии обычного ток-шоу. Сцена в центре и полукруг кресел для зрителей. Вот только интерьер был выполнен на удивление приятно и изящно, а зрители в креслах почему-то больше напоминали тени. Сидящий в кресле ведущего приятный молодой человек всем своим видом показывал, что ему нравится происходящее. Он мило улыбался тонкими губами, и улыбка выходила удивительно доверчивой и открытой. В карих с золотинкой глазах светилось желание помочь собеседнику, действительно что-то изменить в его жизни. Было в нем что-то от кота. Но не дворового и ощипанного бродяги, а респектабельного и породистого красавца, понимающего цену и себе, и другим. Мне даже на секунду подумалось — почему он так молод? Эта самая молодость не вязалась с ощущением от этого человека.

Ну, если ведущий мне был не знаком, то сидящий рядом… Я протер глаза. Павел Васильевич Иршанов, наш слесарь. Пашка Дай-рупь, как его звали за глаза. Вот это до.

— Итак, Павел Васильевич, — голос ведущего был тихим и приятным, словно бархатным, — наконец-то вы в нашей студии. Надеюсь, вы помните наши правила? Вам дается 5 минут и полная свобода слова, а потом зрители смогут задать вопросы.

— Да… помню.

Судя по выражению лица, идея с вопросами зрителей пришлась Павлу Васильевичу не по душе. Но выбора не было — ток-шоу все же. Свои правила и законы.

— Ваше время пошло! — дал отмашку ведущий.

И нашего дорогого Дай-рупь как будто прорвало. Слова лились полноводной рекой, куда там Ниагаре или Амазонке! А ведь когда объясняет — чего там сломалось и почему сразу починить нельзя, — так два слова с трудом связывает. А тут…

И мне досталось в общем потоке.

«…И жилец из 85-й все время „воспитательную работу“ проводит: там не кури, тут не топчи. Я ему не балетная барышня, я мастер, и у меня свои подходы. И жаловаться горазд — день без душа пережить не может!»

Помню я эту «починку душа». Три дня по коридору вилась дорожка удивительно грязных следов (словно Дай-рупь специально до этого в грязи танцевал), в ванной дымовая завеса, хоть топор вешай, и полная неизвестность с душем, который тек не переставая.

Что творилось после того, как Дай-рупь умолк — не помню. Постепенно голос Павла Васильевича становился все тише, все удаленнее. Его очертания, как и очертания ведущего, студии, стали расплываться, исчезать. Последнее, что я услышал, была фраза:

— А завтра мы пригласим в эту студию нового участника. Вихрева Олега Геннадьевича.

Я помню, проваливаясь в мягкую уютную полутьму, что даже удивиться не смог. Надо же — зовут так же, как и меня.

Сны мне не снились… хотя, может, их просто забыл. Проснулся в постели, как и водится, от звонка электронного будильника. Как из кухни до кровати добрался — непонятно. Да и неважно.

Весь день прошел в смутном ожидании. Конечно — возможно, мне это просто приснилось, но почему-то в это верилось мало. С другой стороны, это мог быть мой однофамилец-тезка… полный… дурак… я… Потому как прекрасно понимаю, что шансов на это очень и очень мало. Ничтожно. Микроскопически. Работал я «спустя рукава», чуть крупный дефект не прозевал. И все думал, думал, думал…

А Дай-рупь встретился после работы в магазине. Причем паче чаяния он вежливо поздоровался, осведомился о состоянии душа и пообещал зайти с профилактикой через пару дней.

— Вы не серчайте на меня, Олег Геннадьевич. Работа нервная, с людями, а люди у нас сами знаете, какие бывают. Как эти…. Как чудовища морские, во… Лохнесские эти… вурадалаки… или хто там плавает в болоте ихнем?!

Я, естественно, вежливо ответил в стиле «да что вы, все совершенно замечательно» и поблагодарил за беспокойство о многострадальном душе. Про съемки так и не спросил. Наглости не хватило.

Часы показывали половину первого. Пора. Я неуверенно взял пульт в руки, чуть помедлил, но все же включил телевизор. На том самом канале кроме привычных «черных мошек» ничего не было. Совсем. Чего и следовало ожидать…. В общем-то. Но почему-то стало очень грустно и немного тоскливо. Только сейчас я понял, что все же очень надеялся на чудо. Потому как мало чудес осталось на свете. До безобразия мало.

Тяжело вздохнув, я повернулся назад и… столкнулся глазами с тем самым парнем-ведущим. Уже знакомая студия готовилась к съемкам передачи. Суетились техники с камерами, какая-то женщина несла внушительного вида коробку. Невысокий человечек, похожий немного на французского комика Луи де Фюнеса, раскладывал на столе какие-то бумаги.

А Ведущий просто сидел на мягком диванчике и курил. Нога на ногу, темно-синий пиджак расстегнут, галстук висит неровно.

— Не волнуйтесь, Олег Геннадьевич, героем нашей передачи будете не вы.

— Как?! Но… я же слышал…

— Вы слышали только то, — спокойным голосом ответил Ведущий, — что предназначалось только вам.

— То есть…

— То есть информация была весьма и весьма конфиденциальной. Только для меня и вас.

— Вы… кто? — банальность сорвалась с языка будто сама собой.

— Мы? — он затянулся и выпустил тоненькую струйки дыма, — сложно объяснить. И, наверно, не нужно. Главное, что вам надо знать… давай на ты? Да? Вот и славненько… главное, что тебе нужно знать, что мы не причиняем никому зла и действуем бескорыстно.

— Так не бывает, — освоившись немного, я стал чувствовать себя увереннее, — корысть есть всегда. Любой человек всегда имеет корысть. Без этого нельзя.

— Это если человек, — загадочно произнес Ведущий.

Смысл сказанного дошел не сразу, зато когда дошел… Будто воздух кончился и слова разбежались куда-то. Я сдавленно вздохнул, а он посмотрел на меня с легкой иронией. Словно на маленького мальчика, которому муха слоном померещилась.

— Успокойтесь, лично я — человек, и ничто человеческое мне не чуждо.

На какой-то промежуток времени вдруг появилось такое чувство, что мое тело мне не подчиняется. Дыхание нормализовалось, и оно (тело то есть) присело на диванчик, рядом с собеседником. А я сам был словно «бесплатным довеском». Но чувство быстро исчезло, тело снова подчинялось беспрекословно.

— Так-то лучше. А теперь — поговорим.

Разговор вышел коротким, но весьма информативным. За считанные минуты узнал, что встретился с представителями некой «научной группы», целью которой стала безвозмездная помощь таким, как я. Потому как, мол, «чем меньше будет невысыпающихся, тем меньше будет общий фон нервной нагрузки, и мир станет лучше». Невероятно, но почему-то верилось. Что может быть лучше, чем спокойный, уравновешенный мир?!

— И что, — я оглянулся на сцену, на пустующие кресла, — мне нужно будет сесть туда и что-то рассказать?