Чтение онлайн

– Много денег? – Изумился Карл. – Не может быть! Дай посмотрю.

– Он перегнулся через стол и взглянул на монитор. При виде цифры глаза его округлились от удивления. – Ого! – Карл выпрямился и посмотрел на взъерошенного друга. – Слушай, Сэм, ты провозишься с этим не один час. Хочешь, я займусь этим?

– Да я и так вожусь уже не один час. – Вздохнул Сэм.

– Давай! Я быстрее сделаю. – Карл от всей души старался помочь другу.

– Да нет. Я сам. – Сэм улыбнулся. – Это что-то вроде мести этому типу. – Он кивнул на монитор. – Тем не менее спасибо за предложение.

– Да не за что. В любое время. – Карл развел руками, как бы говоря: «Я сделал все, что мог». – Но, если глаза заболят, скажи. Я подменю. – Хорошо. Спасибо.

Карл, держа в руках бумаги, пошел к выходу, но у самой двери обернулся и спросил:

– Слушай. А что вы с Молли делаете сегодня вечером?

– Мы идем в театр. – Откинулся в кресле Сэм, давая отдохнуть уставшим глазам. – Молли сейчас сидит в ванной. И, вообще, ей будет приятно пойти в театр с двумя ребятами в классных галстуках. – Он улыбнулся. – Как насчет театра?

– О-о-о… – протянул Карл, выражая свое сожаление.
– Рад бы, да не могу. Но спасибо, что пригласил.

– Ради бога. – Ответил Сэм. – Ну, ладно. Как сделаешь отчет, занеси, О'кей?

– О'кей. – Карл вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Сэм остался в кабинете один. Он снова набрал код и команду: «Вывести на экран все перемещения денег со счета».

Аккуратные столбики цифр высветились на мониторе, и Сэм принялся изучать их, проверяя, когда, куда и кем переводились деньги Майка Рендока, и когда и от кого они поступали на счет.

А Карл, устроившись на своем рабочем месте, снял трубку телефона и, набрав номер, дождался, пока ответят на том конце провода. – Алло, Энди? Это Карл Брюннер…

Спектакля, хуже этой «Последней весны», Сэм еще не встречал. Кое-кто утверждал, что молодой режиссер, ставивший его, – гений и опережает время. Но к середине первого акта Сэму захотелось найти этого парня и посоветовать ему лет на десять-пятнадцать оставить это нелегкое занятие и пойти поработать уборщиком в ресторанчик где-нибудь на окраине. До тех пор, пока время его не догонит.

Это было длинное и безумно нудное зрелище. Герой, тупой и слащавый до ломоты в зубах тип, пытался женить на себе героиню, произносил длинные напыщенные монологи и бил себя в грудь, заливаясь слезами.

Сэм заскучал и к концу первого действия благополучно погрузился в сон. И, если учесть, что спектакль закончился около одиннадцати, он успел хорошо отдохнуть. Аплодисменты были жиденькими, и выходящие на поклон артисты имели жалкий вид.

Выбравшись на улицу, Сэм зевнул украдкой, закрывая ладонью рот, повернулся к Молли и преувеличенно бодро заявил:

– Да. Мне понравилось. – Он покосился на Молли и заметил, как она улыбнулась. – Хорошая постановка. Смотрел не отрываясь.

– Я уж почувствовала. – В тон ему ответила девушка.
– Дайне только я. Твой храп раздавался по всей ложе.

Сэм развел руками, что должно было означать: «Каюсь. Каюсь».

– Что там слышно про мои работы? – Продолжала Молли.

– Твое имя упоминалось шесть раз. – Ответил он, вспомнив заметку в «Нью-Йорк тайме».

– Шесть раз упоминалось. А что говорилось-то? Серьезно. Я собираюсь выставить еще две работы, а «Нью-Йорк тайме» – очень серьезная газета.

– Молли, то, что пишет «Нью-Йорк тайме» – ерунда.
– Жестко заявил Сэм. Он прочел заметку и понял, что критики очень осторожно отнеслись к новому имени. Нельзя сказать, что ее ругали, но и не хвалили. Этакий снисходительный тон. Мол, поглядим, что ты еще сделаешь, малышка. – Там критики – это молокососы, которые только что закончили школу искусств.

Они свернули в темную улицу. Можно было бы и обойти ее, но тогда пришлось бы делать крюк в три квартала. И они, когда ходили в театр, а случалось это довольно часто, всегда возвращались одной и той же дорогой, через эту самую темную улицу. Здесь, конечно, горели фонари, но их было настолько мало, что от света, казалось, становилось только темнее.

– Этой газете, между прочим, сто восемьдесят лет.
– Продолжала разговор Молли.

– Да наплевать сколько ей лет. Я все равно читаю там только про спорт. – Сэм замолчал. Несколько минут они шли, не разговаривая.

«И чего я так набросился на эту газету? – Подумал он.
– Черт, как бестолково получилось».

Молли шла размеренным шагом, глядя себе под ноги, и Сэму показалось, что она обиделась. Он ошибался, она просто думала. – Твои работы прекрасны. – Мягко, словно извиняясь, сказал Сэм. – Какая разница, что там думают другие? Главное, что я думаю. А я думаю, что они просто великолепны.

Он опять замолчал, и в наступившей тишине отчетливо прозвучал голос Молли:

– Я хочу выйти за тебя замуж.

Это было так неожиданно, что Сэм замер как вкопанный.

– Что? – Удивленно переспросил он.

– Да, – тряхнула головой Молли, отчего ее черные короткие волосы всколыхнулись, и темная прядь упала на лицо.
– Я думаю об этом все время. – Она подняла взгляд и посмотрела ему прямо в глаза. – Моя жизнь и твоя жизнь. Давай соединим их.

– Ты серьезно? – Сэм растерялся.

– Да. – Она взяла его под руку, и они медленно пошли по самой кромке тротуара. – А что, это для тебя неожиданность?

– Да нет. – Сэм все еще пребывал в растерянности. Все-таки не каждый день делают предложения. – Просто мы никогда даже не говорили об этом.

Молли снова остановилась. Она ждала, что Сэм поцелует ее хотя-бы, но, видно, это признание сильно выбило его из колеи.

– Ты любишь меня, Сэм? – Настойчиво спросила она.

– Ну. а ты сама-то как думаешь? – Он повернулся к ней, стараясь как-то смягчить этот жесткий разговор.

– А почему же ты никогда не говоришь мне об этом? – Она улыбнулась и пошла дальше.