Чтение онлайн

Теперь столик… А вот со столиком что-то не в порядке. Почему она видела его особым, пронизывающим взором? Золота там нет, это чувствовалось!

Зато есть что-то другое. Оно без спроса вторглось в разум ксуури, нагло заявило о себе.

Уанаи присела на корточки и при свете свечи оглядела столик. Вот он, ящичек, под столешницей. Заперт, разумеется.

Уанаи поставила свечу на пол. Неизвестно откуда в ее руках появилась тонкая стальная штуковина, похожая на изогнутую дамскую шпильку. Женщина неспешно занялась замком.

Видно, удачное извлечение Курохвата из башни притупило бдительность разбойницы. Из замка вылетел острый стальной штырь и чуть не пробил ладонь. Только изумительная реакция спасла руку Уанаи.

Как глупо! Как неосторожно! И ведь жало наверняка отравлено!

Ксуури подняла свечу к концу штыря. Огонь лизнул сталь — и изменил цвет…

Прокалив штырь, ксуури продолжила работать с замком, теперь осмотрительнее. Наконец взгляду взломщицы предстала изящная шкатулочка. А что под крышкой?

Бусины. Стеклянные разноцветные бусины из разорванного ожерелья.

Неподвижное лицо ксуури ничем не выдало разочарования. Уанаи потуже затянула мешочек с золотыми украшениями и шагнула к двери. Но заколебалась, ввернулась к столику. Простерла над шкатулкой ладонь, не касаясь бусин.

Вдруг Уанаи резко, с шумом выдохнула воздух сквозь сжатые зубы. Любой ее соплеменник понял бы, что женщина вне себя от гнева и отвращения.

Плюнув в шкатулку, Уанаи закрыла крышку. Ей эта мерзость ни к чему!

Но вдруг в памяти возникло круглое старческое лицо, седые пряди волос, сильная рука, сжимающая посох. И глаза, глядящие сквозь кожу — в душу.

Особенная женщина. Первая зрячая женщина, которую ксуури встретила в этой стране слепых.

Здешняя хозяйка, жалкая тварь, посмела оскорбить госпожу Гульду. Госпожа, вероятно, захочет отомстить. Тут ей и пригодятся колдовские бусины!

Не сомневаясь больше, Уанаи спрятала шкатулочку вместе со всей добычей. Обернулась к двери — и тут острый штырь, зацепившись за штанину, разорвал ткань.

Вторая неприятность. И опять из-за неосторожности. Придется себя наказать — перед сном сто раз повторить мудрое изречение: «Тот, кто чаще смотрит под ноги, дальше уйдет».

Но что делать со штанами? Саму ксуури не смущало, что в прореху светит голое бедро. Что недостойного в виде человеческой кожи? Но возле подземного хода ждут трое разбойников и спасенный из неволи незнакомец. В ее присутствии, конечно, никто ничего не скажет, но за глаза языкастый Бурьян непременно начнет сочинять забавные байки об атаманше, которая пошла за добычей, а вернулась почитай что без штанов.

Уанаи уже поняла: тот, кто командует лесными бродягами, может быть великодушным или жестоким, щедрым или алчным, мудрым или безрассудным. Но очень опасно для него прослыть трусливым или смешным.

Она сдернула с горы подушек тонкое кружевное покрывало. Обернула вокруг талии, закрепила узлом на поясе. Получилось что-то вроде юбки. Жаль, что белая: будет заметна в темноте. Зато не очень стесняет движения.

Ладно, пора уходить. Дверь отпирается только снаружи, а изнутри — железный крюк (это Уанаи разглядела, еще входя в комнату). Замок можно выпилить: отмычка действует и как пилка. Но это возня надолго, проще уйти через окно.

Задув свечу, Уанаи настежь распахнула ставни. Как стемнело! Выглянув в окно, ксуури прикинула высоту. Размотала на поясе ту самую веревку, что сослужила сегодня хорошую службу Курохвату. Закрепила ее на ставне.

Придется прыгнуть с карниза, да оттолкнуться посильнее, чтоб маятником качнуться вдоль стены. Зато она сразу очутится возле двери, через которую вышла на задний двор. А дальше коридорчик — черная лестница — подземный ход…

Но что шевелится внизу, в темноте?

Ксуури приказала глазам стать зоркими, как у совы. Помедлила, привыкая к новому зрению.

Стражники. Двое. Стоят спиной к ней, беседуют. Что делать? Отказаться от этого плана и начать пилить дверь? Или рискнуть?

Забыв про мудрое изречение, которое сегодня предстоит повторить сто раз, Уанаи порхнула на карниз. Вцепилась в веревку. Оттолкнулась. По-ле-те-ла!

Именно в этот момент оглянулся один из стражников — молоденький паренек, совсем недавно надевший черно-синюю перевязь.

В лунном свете перед ним пронеслось дивное белое видение в развевающемся призрачном одеянии.

— Дядя! — вцепился юнец в локоть своего старшего приятеля. — Глянь-ка!..

Тот обернулся. Ночь насмешливо молчала. Ничто не нарушало лунный покой заднего двора Замка Трех Ручьев.

— Ты чего? — уставился старший стражник на племянника.

— Тут девица пролетела! — истово выдохнул тот.

— Не хозяйка? — быстро и тревожно спросил старший стражник, который ожидал от госпожи Вастер чего угодно.

— И не похожа даже! Что я, хозяйку не видел? Эта — вся белая… и светится!

Старший крепко ухватил парнишку за плечи, вытолкнул в полосу лунного света, вгляделся в блаженно-ошалелую конопатую рожу.

— Да… Выходит, рано тебе, племяш, с нами, старыми цепными псами, пьянствовать. Мы бочоночек под ветчину уговорили — и порядок! А тебе вон чего мерещится!

— Но я же видел…

— Хорошо-хорошо, видел. Летучую девицу. По мне, так хоть целую стаю! Ступай, племяш, спать, да десятнику на глаза не попадись. А коль попадешься — не рассказывай, чего видал. Очень он не любит, когда вокруг нашего брата белые девицы порхают и светятся!

Наконец-то уснул Молчун. Отправились на покой Верзила и Арби. Недотепка кончила чистить кухонный котел — скоро она свернется калачиком под любимым теплым тулупом. Дагерта спела сынишке колыбельную, и малыш серьезно и сосредоточенно углубился в сон, как путешественники углубляются в незнакомый лес, полный тайн и загадок.

А Кринаш вспомнил, что надо спустить с цепи пса. Вышел на крыльцо, но остановился на ступеньке, заслышав за углом голоса. Хозяин досадливо поморщился: он-то был уверен, что все гости уже спят! А у этих спор в самом разгаре…