Чтение онлайн

— Нет. Эд… Мой муж — следователь. Разумеется, он позаботился о том, чтобы не оставить следов.

— Значит, вы заранее утверждаете, что в этот раз мы обнаружим то же самое?

— Я ничего не утверждаю! — голос Майи зазвенел, выдавая крайнюю степень напряжения. — Но могу предположить, что так и будет. Но это ведь не значит, что ничего нельзя сделать?!

— Видите ли, Майя Владимировна, наши коллеги побеседовали и с вашим супругом. Он утверждает, что ничего вам не отправлял и не приносил…

— Ну конечно, он так говорит!

— Не волнуйтесь так, Майя Владимировна. Так вот, ваш супруг утверждает, что не бывал поблизости этого дома, поскольку не знает, где именно вы решили остановиться, но он очень обеспокоен вашим психологическим состоянием.

— Моим… что? Что вы имеете в виду? — непонимающе переспросила она.

— Правда ли, что вы ушли из дома ночью, без вещей и без верхней одежды?

— Да, но… То есть, нет, я взяла документы и пальто, но дело не в этом…

— Почему вы так поступили, Майя Владимировна?

— Я убегала! Я боялась, что он меня убьёт!

— Вы хотите сказать, что вырвались во время крупной ссоры или нападения на вас?

— Н… нет, сразу после.

— И ваш супруг не пытался вас догнать, остановить, удержать в доме или убедить вернуться?

— Он… Я сбежала, пока он был в душе, он не успел ничего сделать.

— Я правильно понял, что в момент принятия решения вашей жизни ничего не угрожало?

— Я не знаю! — отчаянно выкрикнула Майя. — Он чуть меня не задушил, и я не знаю, что бы произошло ещё через пять минут, останься я там! Может, он лёг бы спать, может, продолжил бы!..

— Спокойнее, Майя Владимировна, не волнуйтесь. Значит, вы утверждаете, что ваш супруг не раз проявлял к вам физическое насилие и даже угрожал жизни — так?

— Да.

— И вы действительно ушли из дома полуодетой, ночью, но сделали это из страха?

— Да!

— И вы некоторое время скрывались, потому что, опять-таки, боялись угрозы со стороны вашего супруга?

— Да.

Оперуполномоченный с довольным видом откинулся на спинку кресла.

— Майя Владимировна, скажите, как вы считаете: почему столь несдержанный, жестокий и скорый на расправу — с ваших же слов — человек, узнав ваш адрес, не явился сюда и не устроил скандал? Не попытался снова на вас напасть — вы ведь этого опасались, верно?

— Он… Я не знаю, что он сделает в следующий раз, — потерянно пробормотала Майя.

Полицейский усмехнулся.

— Ну-ну, Майя Владимировна, давайте сначала разберёмся с этими двумя. Вам не кажется, что эта история с посылками совсем не похожа на действия разъярённого мужчины? Можно даже сказать, это скорее женский почерк. И так удобно всё складывается — открытая калитка, ненадёжный забор с глухой стороны участка. Но вот как злоумышленник, не живущий в этих местах, мог заранее рассчитывать на такую удачу?

— Но…

— На что вы пытаетесь намекать? — снова не выдержал Арсений.

— Что вы, я просто пытаюсь рассуждать здраво. По долгу службы положено, понимаете ли. И если отбросить эмоции, что мы имеем в остатке? Уважаемого члена общества, о котором хорошо отзываются и коллеги, и соседи, и против которого у нас есть только ничем не подтверждённые обвинения супруги, чьи действия, будем откровенны, не всегда выглядят взвешенными и последовательными. Вы ведь регулярно оставались в одиночестве, когда ваш супруг уходил на работу — верно, Майя Владимировна? Если в вашей семейной жизни всё было так плохо, как вы утверждаете, у вас было достаточно времени, чтобы спокойно собраться и уйти в любой из дней, разве не так? Даже если вы, как утверждаете, боялись сделать это в присутствии супруга. Но вместо этого вы выбрали трагическое бегство среди ночи. А теперь утверждаете, что супруг вас преследует… Скажите, Майя Владимировна, вы когда-нибудь разговаривали о возможном разводе? О разделе жилья и прочего? Возможно, у вас были какие-либо имущественные претензии, которые ваш супруг отказывался удовлетворить?

— Что?! — Майя, не выдержав, вскочила с места, нервно стискивая руки. До этого бледное лицо пошло алыми пятнами. — Вы хотите сказать, что я всё придумала, и сама себе подкидывала эти… эту жуть, только чтобы подставить Эдуарда и отобрать его имущество?! Вы надо мной смеётесь?!

— Ничего подобного я не утверждал, — торжествующе отчеканил оперуполномоченный. — Ещё один вопрос: Майя Владимировна, вы когда-нибудь обращались за психологической помощью? Ваша эмоциональность демонстрирует…

— Всё, хватит! — решительно оборвал Арсений. — В ваши полномочия не входит давать оценку психологического состояния потерпевшей. А вот заявление вы обязаны принять. Моё имущество пострадало, на мою территорию совершено проникновение, и я настаиваю, чтобы с этим разобрались. Возле забора наверняка должны остаться следы — займитесь ими. И можете не трудиться с отпечатками — в этот раз там только мои, Майя не трогала эту гадость.

Майя стояла возле окна, глядя, как на участке работают полицейские. Неподалёку настойчивым коршуном кружил Арсений. Несколько раз он терзал телефон — наверное, переговаривался с братом — и потом долго внушал нечто сотрудникам полиции, после чего те мрачнели всё сильнее, но и делали всё больше.

Майя никогда ещё не видела Арсения таким злым. И никогда ещё не чувствовала, чтобы чужой гнев вызывал не отторжение и страх, а, наоборот, спокойствие. Сейчас, несмотря на всё, что на самом деле происходило вокруг, несмотря на гадкие и угрожающие инсинуации оперуполномоченного, несмотря даже на доводы собственного разума, она чувствовала себя защищённой. Не одной.

Движение возле дома закончилось. Хлопнула калитка, послышался звук отъезжающих машин. Через несколько минут на пороге показался Арсений.

— По крайней мере, они согласились с тем, что сетку разрезали со стороны леса, — раздражённо сообщил он. — Обещали в связи с этим провести разбирательство, но поскольку ночью шёл мокрый снег и чётких следов нет…

— Всё ясно, — Майя вдруг поймала себя на том, что улыбается.

Только удивлённый взгляд Арсения заставил подумать о том, что это вряд ли здоровая реакция на происходящее. Однако же она действительно вновь почувствовала почву под ногами, когда хоть что-то стало понятно. Если первая посылка вселила в неё почти мистический ужас, то теперь, когда она смогла разобраться в намерениях Стрельцова, к ней вернулась готовность сражаться.

— Он ведь на это и рассчитывал, — попыталась она объяснить свой неуместный моральный подъём. — Он не обезумел от ярости, а сделал продуманный ход, чтобы выставить безумной меня. Значит, он боится того, что я могу рассказать? Значит, мои слова на самом деле могут иметь значение?

— Скорее всего, так и есть, — Арсений подошёл ближе, остановился в каких-то полутора метрах от неё.

Для её нового, обострённого восприятия это расстояние вдруг показалось лишним. Внезапное открытие для неё самой оказалось потрясением, так что Майя ненадолго даже забыла, с чего всё началось, выбросила из головы всё-ещё-мужа и разбирательства, которые грозили в лучшем случае зайти в тупик, в худшем — её саму поставить под прицел. Вместо этого сознание всё больше растущим распускающимся цветком заполнила одна мысль — ей правда жаль, что Арсений стоит так далеко, жаль, что в прошлый раз он не обнял её, когда, казалось бы, собирался, жаль, что когда они по выходным вечерам смотрят фильмы, между ними всегда стоит тарелка с фруктами, как предостережение, как негласный барьер.