Приют для беглянки
Шрифт:
— Об этом даже не думай! — искренне возмутилась она. — Папа, я не собираюсь носить тебе выпивку. Тем более сюда! Ты же сам согласился пролечиться.
— Ну, ты голос-то не повышай! Я тебе отец или кто? Сам знаю, как мне быть. Я ж не водку прошу — так, пивка грамульку, даже полезно. Уж уважь старика.
Майя покачала головой. Её всё сильнее охватывала неловкость — и невольная жалость. С каждой минутой она всё меньше понимала, как держаться и что сказать.
— Нет, — со вздохом ответила она. — Извини, но нет. Ты вообще врачей слушал? У тебя сколько хронических заболеваний? Диабет, запущенная подагра, артрит… Да тебе алкоголь даже нюхать противопоказано.
— Вот ты как, да? Я для тебя всё… Дал себя притащить в эту богадельню, торчу тут — а у дочки вот такая благодарность? Может, не так-то тебе и надо, чтобы я в суде выступал, а?
Майя на миг прикрыла глаза, собираясь с мыслями. Она не чувствовала себя обманутой, не была разочарована, но с каждой минутой этой бессмысленной встречи на неё всё больше наваливалась усталость. Она ведь искренне думала, что отец хочет преодолеть разделяющую их пропасть, наладить отношения — иначе зачем бы ему соглашаться ей помогать? Но, очевидно, ожидания оказались ложными — и она не знала, что может сделать, чтобы это изменить, и должна ли, и хочет ли этого.
— Может, и не надо, — произнесла она. — Когда Ирма рассказала, что вышла с тобой на связь и ты… проявил интерес, я подумала — мы ведь всё-таки одна семья. Может, мы ещё нужны друг другу, может, получится что-то исправить. Но если тебе это не нужно, я тоже неплохо обойдусь.
Она уже дошла до двери, когда отец окликнул.
— Майя… Дочка, прости меня. Болтаю чёрт знает что. Тошно мне тут, сил нет, — теперь, когда бравада слетела, в его голосе слышались дребезжащие слезливые нотки. — Не бросай меня! У меня ж ни одной родной души, кроме тебя, дочка.
Майя остановилась, полуобернувшись. Теперь, встретившись с ним лицом к лицу, она понимала, что настроение у отца, как у многих алкоголиков, может меняться ежесекундно, и это мало что значит. Его порывы мимолётны и эгоистичны. Он давно уже прошёл стадии, когда люди могут думать о ком-то, кроме себя.
И всё-таки её кольнула жалость. Майя смотрела на отца и видела старика, который очень боится остаться один в то уже недалёкое время, когда сам не сможет справляться с простейшим уходом за собой, боится становиться всё более слабым и беспомощным в полном одиночестве. Боится настолько, что согласился подумать о её интересах, хоть и считает это жертвой со своей стороны. Теперь она ясно поняла, что своим поступком он рассчитывал выторговать её заботу.
Майя со вздохом отпустила дверную ручку, сделала несколько шагов обратно.
— Не брошу, — пообещала она. — Пока ты будешь держать себя в руках. Я готова помогать тебе, когда тебя отсюда выпишут и когда закончится процесс, но ты должен сохранять человеческий облик.
Она уже не удивилась смене настроения, которая последовала в ответ на её слова.
— Тьфу ты, баба есть баба, — наполовину обиженно, наполовину раздражённо бросил отец. — Говорю ж, завязал я. Так, чтоб серьёзно — больше ни-ни. А по случаю маленько здоровье поправить — это только на пользу, как не поймёшь?!
— Тебе придётся решить, папа, — мягко, но решительно произнесла Майя. — Или одно — или другое. А сейчас мне пора.
— Ещё придёшь? — чуть настороженно, недоверчиво окликнул он, когда Майя снова направилась к выходу.
— Да, — терпеливо уверила она. — На днях навещу, обязательно. Не скучай.
Глава 16
Арсений испытывал такое воодушевление, что даже рабочая рутина сегодня не казалась опостылевшей. Хотя домой тянуло больше, чем всегда. Не потому что он изнывал на рабочем месте, а потому что не терпелось увидеть Майю.
Впрочем, сегодня торопиться было незачем — Майя всё равно собиралась задержаться. Подумав о том, что она как раз должна быть в городе, Арсений достал телефон и набрал сообщение:
«Ты уже у отца? Как всё идёт?»
«Ещё нет, только что зашла в магазин», — последовал ответ минут через десять.
«Может, тебя всё-таки подождать?» — тут же написал он снова.
Они договаривались, что Майя и туда, и обратно приедет с соседкой — так было разумнее, ведь его рабочий день уже заканчивался, и ждать пришлось бы долго. Но всё же захотелось уточнить.
«Не стоит, я ведь уже договорилась с Викой. Мы как раз должны освободиться примерно в одно время», — на этот раз без промедления отозвалась она.
«Я подумал, вдруг ты освободишься раньше. Ты ведь не знаешь, как пойдёт разговор».
Конечно, он очень хотел, чтобы Майя не осталась разочарована и чтобы её встреча с отцом спустя больше десятка лет прошла так, как она надеется, но, учитывая всё, что он успел услышать о Владимире Прохорове, подобный расклад выглядел слишком маловероятным.
«В любом случае быстрее, чем за час, я не управлюсь. Я тоже соскучилась, но увидимся дома. Помнишь, что сегодня твоя очередь готовить ужин?»
Арсений почувствовал, как на лицо сама собой наползает улыбка. Такой домашний, простой, почти семейный разговор непостижимым образом поднимал настроение. Может, со временем быт надоедает всем, но сейчас он был рад обсуждать подобные мелочи, ощущать, что они постепенно выстраивают общую жизнь, а не просто сосуществуют на одной территории.
«Может, я по пути возьму пиццу?» — попробовал он обойтись лёгким вариантом, на что тут же получил возмущённый, а затем смеющийся смайлик.
«Это уже было в прошлый раз!» — добавила Майя следом.
Они обменялись ещё парой шутливых фраз, пока Майя не написала:
«Всё, я уже на кассе. И я половину товаров выбирала, глядя в телефон!»
«Тогда до вечера».
Пока они переписывались, рабочий день подошёл к концу.
По пути домой он строил планы на нынешний вечер и на ближайшие выходные, и размышлял, как скоро у них получится перейти к следующему этапу отношений. Майя не хотела торопиться. Разумом он понимал все её опасения, всю неуверенность, и готов был ждать. Но здравый смысл не избавлял от нетерпения, которое заставляло мечтать и думать, как он может пробудить в ней ответное стремление к большему, чем способен доказать искренность своих чувств и серьёзность намерений.
Погруженный в приятные, волнующие раздумья, он вспомнил о необходимости закупиться продуктами, уже подъезжая к посёлку. Не оставалось ничего другого, кроме как понадеяться на ассортимент местного магазинчика, и он весьма сомневался, что там найдётся что-нибудь подходящее для человека, не привыкшего к серьёзной готовке.
Впрочем, как выяснилось, сомневался зря. Выслушав его пожелания, неизменно приветливая продавщица лишь кивнула и повернулась к морозильной камере, откуда тут же уверенно извлекла несколько упаковок чего-то, похожего на куски мяса.