Чтение онлайн

— Так ты для этого приехал? Заставить меня?

— О, нет, детка, ты сама это сделаешь, по доброй воле.

Я непонимающе смотрю на Тоби, ожидая подвоха, и с каждой секундой его молчания становится все страшнее.

— Знаешь, малыш Руперт так самоотверженно вчера спасал тебя, что совершенно забыл о своей долбанной конспирации. Подумать только, засранец два года успешно копал под меня, а ты разом утопила все его старания.

Сток зашел с неожиданной стороны, вылив на меня всю дерьмовую реальность. У меня немеют пальцы рук, и накатывает жуткая тошнота. Какую бы смелую я из себя не строила, меня затоптать здесь может любой.

— Что с ним?

— Пока ничего критичного, попинали немного, чтоб разговорить. Молчит, крепыш. Хотя, недолго осталось, мои парни умеют развязывать язык.

— Росс тебе не простит.

— Тем интереснее. Но мы отошли от темы, Хилл. С тебя информация, с меня живой Руперт. И Мартину ни слова.

— Зачем тебе все это, Тоби?

— Расширяю свои возможности, детка. И у тебя еще есть возможность вернуться. Прощу, так и быть.

— Какой же ты…

Я не договариваю: на стоянку влетают два знакомых внедорожника и со свистом тормозят возле нас. Выглядит это эпично, если не сказать больше.

Мартин, Элиот и еще двое мужчин быстро отгораживают меня от Стока.

Росс в бешенстве и, кажется, готов на драку. За свою вольность я рассчитаюсь после, не сомневаюсь, а пока все внимание принадлежит Тоби.

— Еще раз увижу тебя рядом с ней, — Мартин указывает в мою сторону, — я тебе ноги переломаю.

Шестерки Стока напрягаются, готовясь к любому варианту развития событий. У каждого рука заведена за спину, чтобы было сподручнее доставать пистолет.

— Тормози, приятель, слишком резво начал, — развлекается Тоби. — Хотя ты же не умеешь, даже если кто-то попадет под колеса твоей тачки.

Мартин проглатывает все сказанное, гневно сжимая кулаки.

— Ой, кажется, я проболтался, — продолжает веселиться Сток. — Он тебе не признался, детка? Ну давай, Мартин, не стесняйся, расскажи, как лишил ее родителей.

Становится не по себе, ведь я снова оказываюсь в неведении. Пытаюсь выйти вперед, чтобы подобраться ближе к Россу, но Элиот удерживает меня на месте.

Мартин оборачивается через плечо и видит мое каменное лицо.

— Элиот, уведи Эйву в машину.

Начальника охраны не нужно просить дважды, он цепляет меня под руку и уводит прочь.

— Тик-так, Эйва, тик-так, — кричит нам вслед Сток.

А я уже начинаю терять землю под ногами. С полпути Элиот подхватывает меня на руки и доносит до внедорожника сам.

Конечно, я не дура, и понимаю, к чему подвел нас Сток, но это более чем неожиданно и безжалостно. Судьба сыграла со мной злую шутку, столкнув меня с Россом, — человеком, который причастен к гибели моих родителей.

— Ты как? — мужчина усаживает меня на заднее сидение и протягивает бутылку воды.

— Элиот, ты знаешь о чем он говорил?

Он с бесконечным сожалением смотрит на меня, облокотившись руками на крышу машины.

— Просто скажи мне: да или нет!

— Да, но тебе лучше говорить об этом с Мартином.

Переговоры между двумя боссами заканчиваются довольно быстро. Росс максимально хмур и озадачен, что выдает выражение его лица.

Мартин садится назад, рядом со мной. Я слышу тяжелое мужское дыхание, с проскальзывающими редкими хрипами. Он не смеет прикоснуться ко мне, лишь искоса наблюдает, повернувшись ко мне корпусом.

Я поворачиваюсь также и рассматриваю его, словно вижу впервые. Смотрю и молча складываю части пазла: разговоры, намеки, факты.

— Я сплю с убийцей своих родителей?

— Нет, Эйва, прошу… Как угодно, только не так.

— Что ты наделал?

Я излишне спокойна, но это-то и пугает Росса больше всего. Он явно не понимает чего ожидать, — случится дикая истерика или, может, что-то похуже.

— Десять лет назад я собрал свою первую машину. Это был тест-драйв… Но отказали тормоза. Я ничего не мог сделать. Я не был пьян, не был. Это просто случайность.

— Ты замял дело, Руперт тебе помог?

Мартин недовольно поджимает губы, предпочитая молчать.

— Как давно ты знаешь? — я стараюсь дышать, но в легкие попадает слишком мало воздуха.

На мне отпечатывается критически много негативных происшествий и это не дает продолжать жить спокойно.

— С того вечера, когда забрал тебя от Стока. Еще телефон разбил, помнишь? Элиот пробил тебя.

Я не хочу пороть горячку, ведь прошлое не исправить, и можно возненавидеть весь мир, но родителей уже не вернешь. Росс не нашел в себе силы рассказать мне эту болезненную правду, но я не могу винить его за это.

— Почему ты молчал? Чтобы сделать мне больнее тем, что удар пришелся уже от любимого человека?

— Нет. Я увеличивал шансы, чтоб ты не ушла, когда узнаешь. Ты бы не осталась рядом, скажи я это раньше. Сейчас у меня хотя бы есть возможность поговорить с тобой.

Я поняла, что он прав, — только мои чувства позволяют ему сейчас оправдываться. Если бы только я узнала об этом раньше, для Мартина Росса не осталось бы места в моей жизни.

— Мне нужно время.

Сложно описать, что я чувствую. Боль, злость, негодование и мнимая любовь сошлись в одной точке, превратившись в горючую смесь. И как она выстрелит, не знаю даже я сама.

— Сколько угодно, Эйва. Мне очень жаль…

— Сейчас не об этом, Мартин, — обрываю его на полуслове. — Сток потребовал, чтобы я достала информацию о твоих активах. Но на этот раз ценник намного крупнее.

— И что взамен?

— Твой брат. Сток раскусил Руперта после того, как он вытащил нас с Элиотом. Возможно, все было подстроено и целью была не я.

Росс разгневанно бьет кулаком по стеклу, едва не разнеся его вдребезги.

Глава 19

Этот день переставил все фигуры на моей шахматной доске. Король, конечно, остался королем, но совершенно с другими чувствами, эмоциями и целями. Жестокость олицетворяет все его существо, и взгляд смягчается только при виде меня… иногда.

Прошла уже неделя, а я как плюшевая игрушка изо дня в день украшаю диван в гостиной, прерываясь лишь на сон и прогулку по охраняемой территории.

Мартин не живет со мной, он лишь изредка появляется, чтобы я не забыла о его существовании. Приходит, когда сочтет нужным, неважно, день или ночь, его больше не волнует время суток. Но чаще он заявляется ночью, нетрезвый и голодный. Мы занимаемся сексом пару часов, а затем он снова уходит. Короткие разговоры и многозначительные взгляды. Он так и не извинился за боль, а я, кажется, давно простила ему гибель родителей.