Чтение онлайн

Нащупал выключатель. Лампочка у изголовья вспыхнула, резанула по глазам. Чтобы подняться пришлось сжать зубы. В глазах потемнело, выступили слезы. Доковылял до столика и надолго присосался к бутылке с минералкой. Целительная влага оросила высохшее небо, блаженным ручейком прокатилась по пищеводу. В голове немного прояснилось, хотя густой туман, окутывающий сознание, рассеиваться не спешил.

Светильник, который поначалу казался до одури ярким, постепенно вернул первоначальный облик тускловатой бледности. Круг от лампочки ограничивался подушкой, захватывал краешек тумбочки, а дальше терялся в ночном мраке. Именно, ночном, потому что ночь и не думала заканчиваться, она только начиналась.

Горячая струя смыла пот, освежила тело. Боль отпустила, но не совсем: затаилась в недрах черепушки, из резкой, дурманящей, трансформировалась в ноющую и нудную.

Вытерся огромным, не уступающим по размеру простыне, полотенцем, кровь разогналась в жилах, я почувствовал себя здоровее и нормальнее. В чем мать родила, кого стесняться в пустой комнате, подошел к шкафу, чтобы достать свежее белье.

И все же со мной не все было в порядке. Далеко не все.

Едва прикоснулся к дверце, она вдруг ни с того ни с сего начала уплывать от меня. Казалось, мир сошел с ума. В глазах помутилось, поплыло, пол качнулся, я обреченно взмахнул руками, пытаясь сохранить равновесие. На ногах устоял, но зрение продолжало надо мной издеваться. Шкаф не останавливался, продолжал уплывать в сторону и вглубь стены. Передо мной открылся проем, который почти полностью заслоняла светлая тень уже знакомого мне призрака.

— Марина?

Призрак содрогнулся. Или от неожиданности, или от моего внешнего вида. И как будто раздался испуганный вскрик.

От неожиданности я застыл соляной статуей, затем мои руки сами потянулись к женской фигуре. Но она резво, слишком резво, как для бестелесного призрака, отпрянула от меня. Ее ладонь взметнулась, и я успел рассмотреть что-то белое в почти таких же белых пальцах. И это было последнее, что я увидел. Плотное облачко, невесомое, но материальное, вырвалось из ладони женщины, накатилось на меня, затмило глаза, агрессивной струей ворвалось в ноздри, перекрыло дыхание. Я пытался отторгнуть его, вытолкнуть, откашлять. Только попытки оказались тщетными. Я уже не был хозяином ни своего тела, ни чувств. Сознание бесследно утонуло во мраке, который поглотил меня полностью и без остатка.

Проснулся от холода. Голый я лежал на скомканном полотенце возле одежного шкафа. В комнате было светло, в раскрытое окно вместе со свежим воздухом вливались трели взбесившихся от радости наступающему дню пернатых.

Кроме холода, от которого тело покрылось пупырышками, никакие неприятные симптомы не беспокоили. Голова была на месте, все в ней работало ясно, четко, как тому и положено. Я чувствовал себя бодрым и переполненным энергии.

Забрался в кровать, укутался в одеяло, скрутился в позе эмбриона, аккумулируя утраченное за ночь тепло. Ночные события воспринимались, как нечто отдаленное, из другого, параллельного мира. Хоть увиденное и было слишком явным, ярким и запоминающимся, однако, фантазия способна и не на такие чудеса.

Смущало, что я голый. Значит, душ мне не приснился. Почему же я не оделся? И почему спал на полу? Напился?

Вопросы загоняли в тупик. Перед глазами возник проваливающийся в стену шкаф, а за ним призрак женщины, из рук которой струился дым или, скорее, газ.

Призрак с газовым баллончиком. Муть полнейшая! Расскажешь кому-то, не поверят, засмеют.

Призрак с баллончиком…

Я ухмыльнулся, Еще бы в инвалидной коляске представил…

Последняя мысль, в отличие от предыдущей, смешной не казалась. С инвалидной коляской сложилась устойчивая ассоциация. Марина и инвалидная коляска — единое целое, только сон способен разделить их и сделать независимыми один от другого.

Так ли?

Вспомнил слова Влада, прокрутил в памяти предыдущие посещения призрака. Не тут ли разгадка? Если допустить, что Марина не совсем немощная? Только зачем ей притворяться? Ради чего? Чтобы отомстить Владу, нагнетать чувство вины? Глупо. Сентиментальность и Влад — понятия несовместимые. Таким его не прошибешь, и кому, как не Марине знать об этом?

Ответ уплывал, хотя предположение больше не казалось абсурдным.

С другой стороны, если мне все не приснилось, разве ощущал бы я себя таким бодрячком? Вряд ли. Меня раньше не травили газом, но я, почему-то был уверен, что подобное чревато последствиями. Глаза у меня должны были слезиться, а голова раскалываться, как на похмелье. Соответственно, вывод напрашивался один. Никого я не видел, и никто меня газом не травил.

Прежде, чем открыть дверцу шкафа, осторожно прикоснулся к ней. Шкаф оставался на месте, и исчезать не собирался. Нажал сильнее, навалился всем телом. Твердыня, сотворенная из тяжелых сортов дерева, даже не пошатнулась. Заглянул в узкую щель между стеной и задней стенкой. Увидел сросшуюся паутину, комки бытовой пыли. Все, как и положено.

Сполоснулся под душем, оделся. На журнальном столике увидел початую бутылку коньяка и почти пустую с минералкой. Вспомнил недавний зарок завязать с пьянством и плеснул в стаканчик.

— Влад, Марина действительно не может ходить?

Он долго тер кулаками глаза, демонстрируя, как я достал его своей наглостью и бесцеремонностью.

— Маринка? — переспросил он, а потом его лицо расплылось в ухмылке. — А что, она тебя тоже, того… — и расхохотался над собственной неприличной шуткой.

— Влад, я серьезно.

— Ну почему, вместо того, чтобы поспать, как нормальный человек, я должен отвечать на бредовые вопросы? — Смех оборвался так же резко, как и начался. Влад вспылил, я зацепил за больное. — Славик, я тебе уже объяснял. Ее осматривали десятки научных светил. Я потратил уйму денег на врачей, на лучших врачей…

— Медицина еще та наука, — не сдавался я.

— Славик, я понимаю, привидеться может, что угодно. Наверное, здесь местность такая или воздух. А, может, кто-то подшучивает над нами? Узнаю, кто, ноги повыдергиваю. Но про Маринку забудь.

— Влад, как произошла авария?

— По-глупому. Виноват, конечно, я. От этого никуда не денешься. Дорога была мокрая, скользкая, разогнался, на повороте притормозил чуть резче, чем нужно. Машина пошла юзом и — в кювет. Марина не пристегнулась. В результате — повреждение позвоночника.

Все это Влад выпалил быстро, скороговоркой, на грани срыва. Он спешил отделаться от неприятной темы, и я понял, что настаивать не следует.

— Что там с бумагами, разобрался?

— Фигня! Ничего интересного. Только и того, что узнал, куда мои бабки девались.

— Много украли?

— Вроде бы, нет, — Влад сам был удивлен такому открытию. — Как будто все сходится. Вроде и придраться не к чему. Есть, правда, нюансы, но, где их не бывает.

— Послушай, Влад, — решил вернуться к наболевшему. — Может, нужно покопаться в склепе? Все ниточки ведут туда.

Мое предложение энтузиазма не вызвало.

— Представляешь, какой хай теща поднимет? Осквернение могил предков, надругательство над памятью…

— Но ведь нужно что-то делать?

— А нужно ли?

Озадачив меня, Влад демонстративно скрылся в ванной.

В баре, как обычно, царил полумрак. Я соорудил бутерброд, достал сок из холодильника. Уединился за угловым столиком, в который раз пережевывая в уме увиденное и услышанное.

По поводу Марины, Влад меня не убедил, скорее, наоборот.