Чтение онлайн

— Он не знает о призраках — говорю я. Я пропускаю мимо ушей замечание о том, что моя жизнь печальна.

— Если и так, то он узнал это не от меня. То же самое можно сказать и об этом месте, и о том, что ты тусуешься с копом в закусочной. Что она тебе дала?

— Не твое собачье дело — говорю я. Должен ли я убить этого парня? Я мог бы оставить его здесь, но он может выпутаться из всей этой клейкой ленты. Я не могу просто отрезать его. А могу ли я?— Спасибо за информацию, Хэнк .

— Что теперь?

— Теперь я тебя отпускаю.

— Что? Я...

Я хлопаю его ладонью по лбу и накладываю на него сонное заклинание. Я не очень хорошо с ними справляюсь, если только это не приводит кого-то в состояние, близкое к коме, но это должно задержать его на пару часов. Он падает без сознания. Я сбиваю его с ног, и он тяжело падает на бетонный пол.

Я пишу свой номер телефона на бейджике с именем и прикрепляю его к его лбу. В этом нет никакой магии, но он заметит, что она есть. Он расскажет Дариусу, что произошло, хотя я не уверен, что он скажет что-нибудь о номере телефона. Я не думаю, что Дариус снимет его с этой работы. Он задастся вопросом, почему я его отпустил, и захочет посмотреть, к чему это приведет.

Мне и самому немного любопытно.

Глава 8

Моя жизнь не печальна.

Я говорю это себе, сидя за рулем угнанного пикапа на стоянке полуразгоревшего мотеля с большой надписью от руки перед входом: "У НАС ЕСТЬ КОМНАТЫ.

Ладно, может быть, моя жизнь печальна. Вы ведь знаете, как это, верно? Окруженный призраками, женатый на богине смерти, вся семья убита, за тобой остается куча трупов, и ты удивляешься, почему все пошло не так?

Нет? Только я?

Я ни черта не могу с этим поделать, и я чертовски устал, так что натягиваю свои мальчишеские штаны и иду снимать комнату в мотеле, таком захудалом, что даже самые дешевые арендаторы туда не придут.

После пожаров отели и мотели, которые все еще функционировали, подняли цены на триста-четыреста процентов. Номера быстро заполнялись, что делало их еще дороже. Затем ситуация ухудшилась, когда вмешалось государство и закрыло несколько из них за завышение цен. Довольно скоро единственными комнатами, которые можно было найти, были у людей, сдающие в аренду свою собственность, потому что они не хотели жить в ней сами, в сгоревших домах, небоскребах или подобных местах.

В комнате нет ничего особенного. Кровать, шкаф, ванная. Пахнет дымом, но сейчас дымом воняет везде, и, кроме того, это скрывает запах того, что еще могло въесться в ковры. Я запираю дверь, устанавливаю защиту, и как только сажусь, у меня звонит телефон.

Я вижу, от кого звонок, и нажимаю кнопку ответа.

— Скажи мне, что ты ее не убила — говорю я.

— Что, черт возьми, не так с этой женщиной? — Говорит Габриэла.

— Энни?

— Конечно, Энни. Гребаные нормалы. Ты когда-нибудь встречалась с нормальным? — спрашивает она.

— Я всегда считал, что от них больше проблем, чем пользы. С другой стороны, они, вероятно, не стали бы пытаться съесть мою душу. Так что, я думаю, есть компромиссы.

— Сначала ты думаешь: "О, эй, мне не нужно разбираться со всей этой ерундой о политике магов. Но потом ты даешь им понять, что магия реальна, потому что ты влюблена, а они Единственные, ну кто, черт возьми, может это понять в шестнадцать лет, и они все обижены, потому что ты можешь запустить огненный шар, так что им приходится доказывать, что они все мачо и лучше тебя, потому что ты угрожаешь их пенису, а потом, не успеешь оглянуться, как вся их семья взбесится, потому что тебе пришлось содрать с него шкуру и засунуть его чертову голову в их гребаный почтовый ящик.

После недолгого раздумья, все, что я могу придумать, это:

— Это, э-э, звучит как довольно личный пример.

— Да, ну, есть некоторые вещи, от которых нельзя отказываться.

Все в порядке. Двигаемся дальше.

— Летиция действительно рассказала тебе, что происходит?

— Она оставила сообщение о призраках. Я уловила суть. Нам с тобой нужно поговорить.

— А Летиция?

— Да, ей тоже. Вы оба должны это увидеть.

— Увидеть что?

— Тело.

Мой мотель находится в Джефферсон-парке, немного западнее Американского университета. Я сажусь в пикап и еду по наземным улицам через мост на Четвертой улице в Восточный Лос-Анджелес. Солнце опускается за горизонт, окрашивая небо в ярко-оранжевый цвет, переходящий в фиолетовый, когда солнечный свет проникает сквозь дым и мглу. Лос-Анджелес всегда выглядит лучше всего, когда ему плохо.

На складе Габриэлы есть охраняемая автостоянка. Двое парней с автоматами открывают мне ворота, что либо хорошо (они встречают дорогого гостя), либо очень, очень плохо (они здесь, чтобы загнать меня в угол и убить).

Это расчет, который я всегда должен делать. Мне нравится Габриэла, но я знаю магов. В один прекрасный день мы окажемся по разные стороны баррикад, и это плохо кончится для одного из нас. Частью настоящей паранойи является попытка определить, кто из ваших друзей может оказаться врагом, который только и ждал, когда вы ослабите бдительность.

Склад представляет собой большое промышленное здание с погрузочными площадками, яркими прожекторами на карнизах, чтобы избавиться от любых теней, в которых кто-то может спрятаться, и снайперами на крыше. Если бы это был кто-то другой, я бы сказал, что снайперов было слишком много, но иногда мне кажется, что их недостаточно.

Все окна второго этажа закрыты листами фанеры. Примерно за день до огненного шторма Кецалькоатль приказал взорвать город Вернон, полностью. Конечно, Вернон невелик, около пяти квадратных миль, но когда я говорю, что он его взорвал, это не преувеличение. Все здание превратилось в огненный шар высотой в пятьсот футов.

В результате взрыва были разрушены близлежащие строения. В трех милях от склада, который был разрушен, как при землетрясении, были выбиты окна. Что еще хуже, в результате взрыва тонна токсичных химикатов попала в Южный Лос-Анджелес и в направлении Комптона. Пока не сгорела остальная часть города, это был самый большой гуманитарный кошмар, который когда-либо видел город. Эвакуация людей, оказание помощи погибшим и умирающим. Потребовались недели и согласованные усилия, чтобы локализовать пожар в Верноне. А потом все сгорело, и это был просто еще один пожар.

Внутри склад выглядит как любой другой склад. Промышленные стеллажи, ящики и коробочки, вилочные погрузчики. В задней части перед погрузочной платформой стоит пара грузовых контейнеров. Я не знаю, что она хранит, да и не хочу знать. Но вы поднимаетесь наверх, и это совсем другая история. Это похоже на цитадель повстанцев. Люди снуют туда-сюда. Командный центр в одном конце, лазарет и хирургический кабинет в другом. Небольшое пространство перед окнами раньше было гостиной, но теперь его превратили в мастерскую по ремонту бронежилетов и оружия.