Чтение онлайн

Мою дверь заметить проще. Она каждый раз находится в другом месте на этом этаже, но я всегда без труда её нахожу. Сегодня она в конце коридора, чуть дальше от остальных. Я открываю её ключом и захожу внутрь, чувствуя, как закладывает уши от перепада давления.

Это комфортабельный гостиничный номер, обставленный в стиле 1940-х годов. Я не знаю, как он работает. Здесь есть электричество, водопровод, полностью укомплектованный холодильник, который сам себя пополняет. Здесь даже есть сотовая связь.

Я не знаю, для чего дедушка использовал эту комнату, но думаю, что это было убежище. Учитывая уровень безопасности, это могло быть и бомбоубежище. В любом случае, это самое безопасное и надёжное место, которое я когда-либо видел. Даже несмотря на то, что небо за окном болезненно-оранжевое, а пейзаж усеян стаями кошмаров с щупальцами, которые пожирают друг друга.

Вот почему я держу на маленьком обеденном столике рядом с кухней богато украшенную стеклянную бутылку. Люди искали бутылку Дариуса пятьсот лет. Дедушка нашёл её во время археологических раскопок на острове Санта-Каталина. Он хранил её в одном из складских помещений, как ещё одну волшебную безделушку. Когда он узнал, что это такое, он принёс её сюда. А может, он создал это место, чтобы было где её надёжно хранить.

Я не знаю, как долго смогу пользоваться этой комнатой. Дело не в том, что меня собираются выгнать. В отеле говорят, что договор на аренду номера действует ещё несколько десятилетий. Это я. Это самое стабильное место, где я жил почти двадцать лет. И само осознание того, что оно существует, немного пугает меня. Я так сильно привязался к этому месту, которое могу назвать домом, но даже не пытался разобраться в своих чувствах. Не думаю, что мне понравится то, что я обнаружу.

Я принимаю душ, бреюсь, накладываю повязки на самые серьезные раны и наношу бальзам, который мне дал травник из Флориды и который помогает от "призрачных" ран. На один порез над левым глазом нужно наложить швы, но у меня есть только бинты-бабочки, так что я обхожусь ими. Я много раз зашивал себя сам, но не собираюсь втыкать иглу так близко к глазному яблоку.

Итак, что теперь? Думаю, стоит начать с того, что мне известно. Призраков пересекают границу и превращают в оружие. Призраки, с которыми я столкнулся, не обучены дисциплине, но, судя по состоянию того бедняги, которого нашел гуль, похоже, что кто-то обучает тех, кто умеет это делать.

Значит, здесь замешаны двое. По словам Билли, один из них, Нанонг Фан, некромант из Сан Йи Он. Кто второй? Был ли это Бо, парень, которого Билли должен был охранять? Он говорит, что это не так, что 14К ничего подобного не делает, но я ни на секунду в это не верю. Значит, это второй игрок.

Или нет? Бо должен быть еще одним некромантом. Но тот, кто пытался призвать призраков из Скид-Роу, смог призвать лишь нескольких и проделал отвратительную работу, просто разговаривая с ними. Это элементарное дерьмо, наравне с дыханием. Если ты не можешь разговаривать с призраками, значит, ты не некромант. Период.

Значит, во всём этом замешан третий игрок. Ну, на самом деле второй, раз уж Бо схлопотал пулю, которая разнесла ему череп, как будто он был статистом в "Сканере.

И это ещё один момент, который меня беспокоит. Зачем Билли в городе? По его словам, он на 14-м уровне, и они с боссом в Лос-Анджелесе пытаются помешать Фану создавать солдат-призраков или что там у него за план. Бо я понимаю. Но зачем Билли? Почему бы не воспользоваться местными талантами? Билли, похоже, умеет только говорить на кантонском и подставлять своего босса под пули. Я могу найти такого же парня в Чайнатауне за двадцать минут.

Я сажусь за стол, беру бутылку Дариуса, встряхиваю её и поворачиваю в руках, чтобы рассмотреть. Интересно, чувствует ли он это. Ему восемь тысяч лет, и изначально он был заперт в тыкве, так что бутылка, довольно продвинутое решение, но было бы обидно, если бы он чувствовал это каждый раз, когда кто-то опрокидывает её.

Надеюсь, ему там нравится. Он провёл в ней последние пятьсот лет, и, поскольку она была запечатана заклинаниями, известными только Миктлантекутли, вряд ли кто-то сможет...

Я останавливаюсь, заметив что-то вокруг пробки. По краю тускло светятся выгравированные пиктограммы. Они крошечные, почти микроскопические. Они кажутся знакомыми. Очень знакомыми. Но я не помню, чтобы видел их раньше.

Чем дольше я смотрю, тем больше их нахожу. Бутылка вся в них. А потом, как на тех статичных картинках, которые превращаются в трёхмерного дельфина, если долго на них смотреть, пиктограммы выскакивают из бутылки, и я могу их прочитать.

Это связывающие заклинания, тысячи их, наслаивающихся друг на друга, уходящих в бесконечную глубину и разветвляющихся на новые связывания, как множество Мандельброта под кислотой. Все они имеют смысл. Я вижу, как каждое из них было установлено на своём месте и связано со всеми остальными, со всеми соединительными точками, стыками и наложениями, с нитями, которые обвиваются вокруг самих себя бесконечными узлами, и если я потяну за эту нить и подержу за ту, то всё это распутается и рассыплется в прах.

Это одна из самых сложных магических систем, с которыми я когда-либо сталкивался. Я не должен был её видеть, а тем более понимать, как её снять.

Я осторожно ставлю бутылку на стол, как будто она пропитана динамитом. Моё сердце бешено колотится, и я покрываюсь холодным потом. Неужели заклинание ослабевает? Дариус говорил, что с годами оно становилось всё слабее. Это то, что я вижу? Миктлантекутли наложил это заклинание, и только Миктлантекутли может его снять. Но он мёртв, а я...

А. Ну конечно.

Я знал, что, поскольку Миктлантекутли, как говорят детишки, не просто мёртв, а действительно и искренне мёртв, я стану его заменой. Я не думал, что получу и всё остальное.

Я слишком многого не знаю. Например, что я могу делать с силами Миктлантекутли за пределами Миктлана или, чёрт возьми, что это вообще за силы. Я попробовал их на вкус, когда мы с ним поменялись местами, но чем больше я их использовал, тем ближе становился к превращению в нефритовую статую. Это как-то омрачает весь процесс исследования.

Я игнорировал тот факт, что действую вслепую, а я не могу себе этого позволить. Особенно теперь, когда я знаю, как снять связывающие чары с бутылки Дариуса.

Эта проблема решится сама собой через три дня, когда я официально дебютирую в Миктлане в роли окровавленного бога мёртвых. Но я до сих пор не знаю, что это значит. Я чувствую себя дублёром в самой дурацкой роли в худшем бродвейском мюзикле, и мне не хватает сценария.

Единственное, что защищало бутылку, это то, что она была спрятана в труднодоступном месте, а единственный человек, который мог её открыть, был не более чем дурным воспоминанием.

Но всё, что спрятано, можно найти. Любой замок можно взломать, и теперь, судя по всему, я могу открыть и этот. Если кто-нибудь узнает об этом маленьком трюке, мне не поздоровится.

Или всё-таки поздоровится? Дариус выполнял поручения Кортеса. А что, если он выполнял мои?

Опасный. Я ни черта не знаю о джиннах. Насколько правдива история о трёх желаниях? Дариус уничтожил почти весь пантеон богов ради Кортеса. Он прошёл через все двадцать два мира богов и прорвался сквозь самые могущественные из них, как носорог сквозь папиросную бумагу. На мой взгляд, это больше, чем три желания.