Чтение онлайн

Порез на моём лбу раскрылся, и кровь залила левый глаз. Из носа хлынула кровь. Он отступает от меня, его левая рука безвольно свисает вдоль тела. Он едва может стоять, не говоря уже о том, чтобы продолжать наступать на меня. Я уже собираюсь ударить его заклинанием молнии, пропустить через него несколько тысяч вольт, как вдруг понимаю, что что-то здесь не так.

Заклинание, которое тянет посла через дыру в завесе, всё ещё активно. Для такого требуется концентрация и энергия. Я могу с уверенностью сказать, что его концентрация на нуле.

Всё произошло так быстро, что мне даже в голову не пришло проверить, не он ли накладывает заклинание. Нет, не он. Он не черпал и не использовал силу. Это значит, что настоящий маг где-то рядом, но я его не вижу.

Я начинаю поворачиваться, поднимая щит, но уже слишком поздно. Жгучая боль пронзает мою спину, и светящееся синее лезвие вонзается мне в грудь.

Моё сердце останавливается. Все мышцы сводит. Кажется, что мои лёгкие сжались. Мне не хватает воздуха, чтобы издать хоть какой-то звук, кроме тихого хрипа. Что-то толкает меня в спину, отрывая от лезвия. Я теряю сознание ещё до того, как падаю на землю.

Хорошая новость: я не умер. Плохая новость: я не умер.

Жжение в груди утихло до уровня "четыре звезды". Всё моё тело словно натёрли до крови и окунули в спирт. Дышать, мучение. Я приоткрываю глаза, и размытый свет пронзает мой мозг, как кирка, сделанная из огненных муравьёв. Я несколько раз моргаю, пока зрение не становится не таким затуманенным, но боль не проходит.

Меня и раньше ранили ножом. Чаще, чем мне бы хотелось, но, с другой стороны, один раз, это чаще, чем мне бы хотелось. Однажды в Северной Дакоте какой-то парень вонзил мне в левую руку двенадцатидюймовый нож Боуи. Это было совсем не так больно.

Боже, чем же меня ударили? Рана явно не смертельная, хотя, учитывая такую боль, я бы хотел, чтобы она была смертельной. Готов поспорить, что эту боль можно усилить и убить меня. Тот, кому я был нужен, хотел меня живым. Пока воздержусь от суждений о том, хорошо это или плохо.

Я склоняюсь к "плохо", когда свет рассеивается и я вижу кабинет стоматолога. Я привязан к смотровому креслу скотчем, а на тыльной стороне моей левой руки лежит горсть кровельных гвоздей, торчащих из скотча так, что я могу их видеть. Даже если бы я их не видел, я бы знал, что они там. Такие неприятные штуки быстро не забываются.

Кабинет чистый и светлый. Из настенных колонок доносится музыка. В углу стоит растение в горшке. На плакатах изображены антропоморфные зубы, которые в рифму рассказывают, как правильно чистить зубы и пользоваться зубной нитью, а также показывают ужасающие последствия в виде зеленого монстра с гингивитом, если этого не делать. Единственный личный предмет диплом в рамке на стене. Отсюда я не могу прочитать имя, но почти уверен, что он принадлежит женщине, лежащей на полу в углу с перерезанным от уха до уха горлом, с пустыми глазами, смотрящими на меня, и густой кровью на груди. Обычно это плохой знак.

Но больше всего меня беспокоят гвозди на моей руке. Это те же гвозди, которыми Кецалькоатль выстрелил в ту же руку. Они не пробили плоть и кость, как другие, а просто лежат прямо на коже, но этого достаточно, чтобы создать проблему.

Они нейтрализуют магию. Я не чувствую её, не могу направить, не могу черпать энергию, ничего. Эффект слабее, чем когда мне в руку всадили три таких гвоздя, но он есть. Наверное, поэтому я сейчас чувствую себя так, будто у меня похмелье.

Магия в моих татуировках предназначена не только для защитных заклинаний. Некоторые из них уменьшают боль и ускоряют заживление. Они ослаблены, но я чувствую, как они пытаются выполнять свою работу. Гвозди, вероятно, работают лучше, когда они забиты в мою плоть. Если я смогу их снять, со мной всё будет в порядке, но пока они касаются кожи, я почти так же далёк от магии, как любой обычный человек.

— Ты очнулся — Голос хриплый, с лёгкой невнятностью, как у человека, перенёсшего инсульт. В поле зрения появляется мужчина. Высокий, широкоплечий, мускулистый. На нём синий костюм в тонкую полоску и галстук. Очень профессионально. Его светлые волосы с правой стороны головы коротко подстрижены. Если это сделано для того, чтобы скрыть тот факт, что с левой стороны они все сгорели, то это плохо работает, потому что всё, что под ними, выглядит ещё хуже.

С правой стороны он в порядке, как американский футболист-звезда. Почти ослепительно белая кожа, высокие скулы. Глаза голубые, как огранённый сапфир. Он мог бы стать моделью. Но его левая сторона... Иисуси. Он выглядит так, будто его разорвали пополам.

Левого глаза нет. Большинство людей прикрыли бы его повязкой, но он не из стеснительных. Кожа вокруг пустой глазницы сморщилась и вплавилась в восковые и пятнистые рубцы на его лице, из-за которых он выглядит полурасплавленным. Шрамы оттягивают мышцы щеки с этой стороны, из-за чего он кривится, обнажая несколько потрескавшихся и обугленных зубов. Его левая рука — обгоревший скрюченный коготь без двух пальцев. Несмотря на все эти повреждения, он кажется мне знакомым. Где же я его видел?

— Чёрт возьми, я очнулся в комиксе про Бэтмена — Мой голос хриплый из-за мокроты и гнусавости, которая, надеюсь, не означает, что у меня снова сломан нос.

— Привет, Картер — говорит он. Он пытается улыбнуться, но из-за этого левая щека кривится ещё сильнее.

— Не пойми неправильно, но мне кажется, что у тебя какое-то кожное заболевание — Я не думал, что он сможет превзойти свою улыбку в номинации "Лучший кошмар", но его исказившееся от гнева лицо определённо претендует на победу.

— Знаешь, что я заметил в тебе при нашей первой встрече? Ты ничего не воспринимаешь всерьёз. Ты просто плюёшь на всё. Куда бы ты ни пошёл, всё идёт к чертям, а ты шутишь об этом.

— Ты что, разговаривал с моим психотерапевтом? Потому что он говорит то же самое.

Он наклоняется, чтобы оказаться со мной на одном уровне.

— Ты всё разрушил. Всё. И теперь ты за это заплатишь.

— Я что, переспал с твоей сестрой или что-то в этом роде? Потому что ты, кажется, очень расстроен, и я не совсем понимаю почему — Его лицо краснеет, а на губах появляется ещё более уродливая усмешка, когда его охватывает ярость — О, чёрт. Так и есть, не так ли? Послушай, чувак, мне правда жаль, но то, что происходит между взрослыми людьми по обоюдному согласию, это действительно...

Он бьёт меня по лицу, отводя руку в сторону. К этому моменту я уже почти ничего не чувствую из-за побоев Хэнка и падения с высоты нескольких этажей из отеля-призрака, так что да, я чувствую боль, но она отдаётся где-то далеко.

— Ты даже не знаешь, кто я такой, чёрт возьми? — говорит он.

— Харви Дент?

Он снова бьёт меня.

— Кто я такой, Картер? Скажи это. Скажи мое имя. Кто я такой, чёрт возьми?

— Уж точно не тот, кто когда-либо бил меня, это точно. Что это было, чёрт возьми, пощёчина?