Чтение онлайн

— Ты можешь что-нибудь с этим сделать?

— Я не могу восстановить повреждённый мозг. Как я уже сказала, я могу дать тебе противосудорожные препараты, лекарства от потери памяти и перепадов настроения, может быть, даже какие-нибудь чары, чтобы стабилизировать повреждения и не дать им распространяться так быстро. Но кроме этого я ничего не могу придумать.

— Значит, со мной всё в порядке?

Вивиан взрывается, и вся её притворная дружелюбность и даже хладнокровная отстранённость как рукой снимает.

— Ты вообще меня слушаешь, чёрт возьми, Эрик? Нет, с тобой не всё в порядке. Ты серьёзно облажался. Я могу замазать вмятины, но я не могу тебе помочь. Я не знаю, кто может". Я даже не знаю, примешь ли ты помощь. Как часто проявляются симптомы?

— Время от времени, пару месяцев. Я не придавал этому значения.

— Стало хуже?

Я задумываюсь об этом. Трудно сказать. Я не падаю на пол в эпилептическом припадке, так что, думаю, это уже что-то.

— Думаю, да — говорю я — но совсем чуть-чуть.

— Черт возьми, Эрик. Чуть-чуть в ближайшем будущем превратится в много. Сейчас у тебя нет никаких симптомов, кроме того, что ты придурок, но ты всегда был придурком и, похоже, не стал ни больше, ни меньше придурком, чем обычно. Но я могу с абсолютной, стопроцентной уверенностью сказать, что с тобой совсем не все в порядке.

— О, теперь мы кричим? Я могу и покричать. Какого чёрта ты злишься, Вивиан? Я что, недостаточно быстро умираю для тебя? Или дело в том, что я постоянно появляюсь в твоей жизни? Поверь мне, я не хочу быть на твоей орбите так же сильно, как ты не хочешь быть на моей. Может, мне стоит умереть? Да. Много раз подряд. Но пока нет. Жаль тебя разочаровывать, но, эй, от повреждения мозга не убежишь, верно? Я дам тебе знать, когда моя голова наконец взорвётся, и ты сможешь станцевать джигу на моей грёбаной могиле. Или это снова из-за Алекса? Потому что я могу извиняться сколько угодно раз. Выпусти это наружу. Скажи мне. Скажи мне, что ты во мне не так любишь. Ты явно меня ненавидишь, так почему же продолжаешь мне помогать? Ты должна была переехать в Сиэтл, но струсила и осталась.

— Я же тебе говорила...

— Да, я знаю, что ты мне говорила, и это полная чушь. Почему ты все еще здесь? Почему ты вообще со мной разговариваешь? Ты что, мазохистка? Тебе нравится, когда лезвие вонзается все глубже? Я вижу, как у тебя все внутри сжимается, когда ты смотришь на меня, так почему ты здесь?

— Да пошел ты, Эрик — говорит она — Ты ничего не знаешь. Я могла бы спросить тебя о том же. Почему ты все еще в Лос-Анджелесе? Ты никому здесь не нужен. Люди тебя боятся. Или хотят найти способ переманить тебя на свою сторону, как будто твое присутствие, это не яд. А еще есть те, кто думает, что сможет заставить тебя свести с кем-то счеты. Все остальные просто хотят тебя убить.

— Тогда им нужно поторопиться.

— Вот это — говорит она — я в тебе и ненавижу. Ты никогда ничего не воспринимаешь всерьез. Ты умираешь, а сам отпускаешь дурацкие шуточки, позволяешь всему пройти мимо тебя и продолжаешь веселиться. Есть люди, которые живут в реальном мире, Эрик. Мы теряем то, что любим. Мы помним тех, кого больше нет рядом. Нормальные люди скорбят. А как насчет тебя? Ты вообще знаешь, что такое любовь? Когда ты в последний раз терял что-то, о чём действительно горевал? И не говори, что это Люси, потому что то, что ты сделала, не было горем. Это даже не было местью. Ты просто спасал свою шкуру. Если единственный способ справиться с болью, это причинить боль другим, значит, с тобой что-то не так.

— Что, типа, повреждение мозга? Давай оставим Люси в покое. Думаешь, я ничего не терял? Думаешь, я ничего не потерял? Ты прекрасно знаешь, что я потерял, но ты и десятой доли не знаешь о том, что со мной произошло. Ты не имеешь права бросать мне такие обвинения. Ты просто уходишь от темы. Перестань увиливать. Скажи мне. Скажи мне, какого чёрта тебе от меня нужно.

— Ты, всё, что у меня осталось — кричит она мне в лицо, и от силы её слов я немного теряюсь — Всё хорошее в моей жизни умерло, Эрик. Ты, всё, что у меня осталось. Почему? Почему ты? Почему не Алекс? Почему не Люси? Я не ненавижу тебя за то, что ты убил Алекса, потому что знаю, что это сделал не ты. Я ненавижу тебя за то, что не ты умер. И знаешь, почему я продолжаю тебе помогать? Потому что так просто ты не отделаешься. Я, чёрт возьми, не позволю тебе умереть. Я хочу, чтобы ты прожил достаточно долго и потерял ещё больше. Я хочу, чтобы ты знал, каково это. Я хочу, чтобы ты нашёл кого-то, влюбился и прожил достаточно долго, чтобы увидеть, как всё рушится прямо у тебя на глазах, и почувствовать это.

Я смотрю на неё, и весь мой гнев улетучивается. Я обижаю её, потому что в её глазах я побеждаю. Я не умер, а люди, которые ей действительно небезразличны, ушли. Мне что-то сходит с рук. Вот какой она меня видит. Несмотря на то, что ей известно, несмотря на синяки и переломы, несмотря на то, что я потерял людей, о которых она знает, а есть ещё много других, о которых она не знает — она считает меня каким-то чёртовым золотым ребёнком.

Отлично. Пусть думает так. Может, она и права. В конце концов, я замена Миктлантекутли. Может, я и правда исполняю какую-то дурацкую судьбу. Вивиан может думать обо мне всё, что захочет. Ненавидит меня? Действуй. Думаешь, я самый большой монстр на свете? Конечно. Вырубись.

Но я не умер, и даже если умру от следующего удара, это не так важно. Я не умер, и мне ещё нужно кое-что сделать. У меня эпидемия диких призраков, бреши между миром мёртвых и миром живых, а ещё маг, который знает, как этим воспользоваться, и которому нечего терять.

— Ты хочешь, чтобы я влюбился и увидел, как это проходит? С чего ты взяла, что я этого не делал, Вивиан?

— Заткнись — говорит она тихим, измученным голосом.

— Нет. Ты хочешь сказать, что я скоро умру. Мы заканчиваем это, потому что другого раза может и не быть. Убьёт ли меня то, что меня снова ударят по голове?

— Может быть — говорит она — Скорее всего. Твой череп изнутри похож на боксёра, который ушёл на пенсию на двадцать лет позже положенного. Если бы я не знала, что это ты, я бы сказала, что смотрю на вскрытие.

— Верно. Я ходячий мертвец. Мы оба знаем, что, как бы я ни старался, меня снова ударят по голове. Возможно, в ближайшем будущем это будет происходить довольно часто. Так что давай покончим с этим. Я любил тебя, веришь ты мне или нет. Я ушёл, потому что думал, что так будет лучше для тебя, и держался в стороне, потому что мне было стыдно. А когда я вернулся и увидел тебя с Алексом, мне было больно. Очень больно. Но он был хорошим человеком. Лучшим человеком, чем я когда-либо буду. Когда он умер, часть меня умерла вместе с ним. Ты права. Я не знаю, как горевать. Горе должно исцелять. Горе позволяет двигаться дальше. Но что касается меня? Моё горе, это гнев, месть и кровь. И это ничего не решает, но это всё, что я знаю. Моё дело выслеживать любого, кто косо посмотрит на моих людей, и убивать их так мучительно и кроваво, как только возможно. И я это делал, и если придётся, сделаю снова. Но я тоже плакал. Я плакал из-за Алекса. Я плакал из-за тебя. Я плакал из-за Люси, своих родителей и десятков других людей, о которых ты даже не знаешь. Так что не смей говорить мне, что я никого не любил и никого не потерял. И не смей говорить мне, что я этого не чувствую.

Между нами повисает молчание, и становится неловко. Я сказал всё, что хотел. Я не собираюсь нарушать тишину.

Но Вив нарушает.

— Это займёт какое-то время — говорит она ровным голосом. Она не смотрит мне в глаза — Даже с обезболивающими будет больно.

— Хорошо — говорю я — Так и должно быть.

Четыре часа спустя я выхожу из лазарета в джинсах, футболке и шлёпанцах, которые на два размера больше, чем нужно. Мы с Вивиан оба измотаны, но я определённо в выигрыше. Она уходит первой. Я даю ей немного пространства, прежде чем выйти за ней. Габриэла и Летиция ждут нас.

— Как он? — спрашивает Габриэла у Вив, прежде чем я вхожу в комнату.

— С ним всё в порядке — отвечает Вив. Летиция хмурится, зная, что это ложь. Она умеет определять, когда кто-то говорит ей неправду. Иногда это действительно раздражает.

— Но я могу в любой момент сойти с ума — говорю я, подходя к ней сзади. Вивиан бросает на меня сердитый взгляд и качает головой — Что?

— Отнесись к этому серьёзно — говорит она.

— Никогда.

— Что это вообще значит? — спрашивает Габриэла. Вивиан кивает в мою сторону.