Чтение онлайн

Последний из них возвращается туда, где ему место, целым и невредимым, а не разорванным на части, как призрачные бомбы Фана. Возможно, они в шоке, но призраки никогда ничего не помнят надолго. Убедившись, что по эту сторону завесы больше никого нет, я разрушаю заклинание.

А потом теряю сознание.

Я прихожу в себя на заднем сиденье машины Летиции, полицейской машины без опознавательных знаков, которая с таким же успехом могла бы быть выкрашена в чёрный и белый цвета. Здесь жарко, влажно и пахнет как в туалете на природе.

— Чёрт возьми, как же здесь воняет — Заднее сиденье такое же, как и в любой другой полицейской машине. Его отделяет от переднего сиденья проволочная решётка, а на дверях нет ни замков, ни ручек.

— К этому привыкаешь — говорит она.

— Как? Здесь пахнет рвотой и освежителем воздуха.

— Все полицейские машины так пахнут. Это запах правосудия.

— Думаю, правосудию не помешал бы душ и, может быть, купание в скипидаре.

— Как ты себя чувствуешь, чемпион?

— Ты когда-нибудь видела эти ночные рекламные ролики с дурацкими кухонными гаджетами?

— Да.

— Я чувствую себя яйцом в одной из тех сковородок для приготовления яиц в скорлупе. А как насчет тебя? Тебя не задели призраки, верно?

— Нет, они остались в сигиле. Индиго успела увести большинство людей до того, как стало совсем плохо. Чёрт, эта девчонка умеет двигаться. У некоторых из них сломаны ноги, у некоторых мигрень из-за того, что они поймали часть энергии, которую Фан пытался перенаправить, но, узнав, что произошло, они смирились с парой переломов и головной болью.

— А что с обычными людьми?

— Их было пять или шесть. Я позаботилась о них. Единственное, что они запомнят, это то, как они очнулись у открытой канализационной решётки.

— А Индиго и Габриэла?

— Габриэла ушла с Фрэнком и Гэри. Сказала что-то о том, чтобы снова обустроить эти туннели под квартиры. У неё есть идея, что с её помощью они смогут это сделать или что-то в этом роде. Индиго злится на тебя за то, что ты не дал ей выстрелить Фану в голову.

— Я заглажу свою вину. Найду кого-нибудь, кто её разозлит, и дам ей возможность выстрелить ему в голову. Сколько я был без сознания?

Она смотрит на часы.

— Около четырёх часов.

— Чёрт возьми! Я всё это время был здесь?

— Да. Я подумала, что если ты обмочишься, пока будешь без сознания, то ничего страшного не случится. А если ты не проснешься, то мне останется только вышвырнуть твою задницу на обочину. Не волнуйся, я оставила окно приоткрытым, когда уходила. Знаешь, есть законы, запрещающие оставлять собак умирать в раскаленных машинах.

— Если тебе когда-нибудь надоест быть копом, ты могла бы стать комиком. Зрители будут знать, кого освистывать на сцене.

— Знаешь, я все еще могу вышвырнуть твою задницу на обочину. Мне даже не придется сбавлять скорость.

— О, как будто меня уже не выбрасывали из движущейся машины. Где мы?

— Едем в Венецию. Я решила, что твой вонючий доктор-бродяга должен тебя осмотреть, раз уж та, кто получше, больше не хочет тебя видеть.

— Что ж, можешь разворачиваться, я в порядке.

— Ты так не выглядишь.

— Я никогда так не выгляжу.

В зеркале заднего вида я вижу, как она хмурится.

— Знаешь, люди не теряют сознание на четыре часа. Может, нам стоит проверить твой мозг.

— Я уже это сделал — говорю я.

— Да, и что они нашли?

— Множественные повреждения и пару кровоизлияний. Если меня ещё раз сильно ударят, у меня случится кровоизлияние, и я умру. Если я проживу достаточно долго, то смогу насладиться хронической травматической энцефалопатией, которая сопровождается провалами в памяти, рвотой, двоением в глазах, перепадами настроения, деменцией и смертью.

Пару миль мы едем в тишине. Это приятно. Мне нравится тишина.

— Так вот почему Вивиан так злилась на тебя?

— Из-за этого? Нет. Может быть? В основном она хочет, чтобы я остался жив и мог страдать вместе с ней. Кажется, она думает, что я не знаю, что такое утрата. Звучит как сцена из драмы, но я не могу сказать, что не понимаю её.

— Но она знает об этом?

— Это она мне рассказала. У меня были мигрени, двоение в глазах, я ненадолго терял сознание. Это продолжается уже давно. Она думает, что магия в моих татуировках не даёт мне умереть.

— Боже, Эрик. Какое лечение?

— В основном лекарства. Не только весёлые. Противосудорожные, антипсихотические, ещё какие-то, я не помню. Она даже предложила вскрыть мой мозг. Но, по сути, делать нечего. Эй, у тебя там есть что-нибудь выпить?

— На этой улице есть "Тако Бел". Заедем туда?

— Конечно. Не то чтобы это дерьмо меня убьёт. Но если я буду вдыхать уникальный запах этой машины, то могу и не выдержать.

— Подожди — Она съезжает на обочину и выпускает меня из машины. Я сажусь на переднее сиденье и опускаю стекло. Либо кондиционер сломан, либо Летиции нравится ездить в сауне.

— А что насчёт Санта-Муэрте? — спрашивает Летиция.

— А что насчёт неё?

— Она ведь может что-то сделать, верно?

— Понятия не имею. Не спрашивал. И не собираюсь.

— Но что, если она может помочь?

— Летиция, я чертовски устал. Мы все рано или поздно уходим. Я не в восторге от мысли о том, что могу умереть, но если это случится, то ладно. Я могу придумать сотню вариантов похуже. Большинство из них я уже видел. И когда я уйду, я буду примерно представлять, куда направляюсь.

— Я не помню, чтобы ты был таким унылым в старшей школе — говорит она.

— И я не помню, чтобы ты в старшей школе предлагала нам поесть тако. Но люди меняются.

— А как же дыры?

— Что?

— Разломы, через которые проникали призраки. Они всё ещё там, не так ли?

Дерьмо. Они там. Учитывая то, что вытворял Фэн, они могут стать ещё более нестабильными

— Знаешь что, давай обойдемся без тако с обезьяньим дерьмом. Можешь высадить меня в Скид-Роу? У меня есть идея.