Чтение онлайн

— Оставь! — ярл сграбастал его за плечи. — Хватит!

Бран рванулся, но Сигурд держал крепко. Улла, вздрагивая, отпрянула от них, из волос, как из кустов, сверкнули недоверчивые карие глаза. На шум из всех дверей высыпал народ. Втянув голову в плечи, пугливо, будто косуля, Улла кинулась к сараям.

— Улла, стой! — крикнул Бран. — Стой! Стой… ну, куда ты, милая… не надо… ты что…

— Ничего, сынок, — Сигурд ослабил хватку. Бран покачнулся и едва не сел на снег. — Ничего, оклемается. Ты только ее не береди, пусть будет пока, где хочет. Силой с ней не надо. Охолонь маленько.

— Она же замерзнет, — пробормотал Бран, глядя Улле вслед. — Нельзя ее так оставлять, ведь холодно… она замерзнет…

— Мы и не оставим, не бойся. Счас вместе за ней и пойдем. Мать! Ты где? Идем, поищем дочку. Идем, сынок, ничего.

Они нашли ее в сарае неподалеку. Скорчившись, она сидела на соломе. Ее трясло, руки судорожно обхватили тело. Бран подбежал и попытался накрыть девушку плащом. Она, вздрогнув, сорвала покрывало, отшвырнула прочь. Бран ловил ее руки, но она упорно отдергивала их.

— Доча, — Сигурд подсел поближе. — Доченька, это ж мы. Успокойся, што ты?

Она не реагировала, лишь молча отталкивала Брана. Посиневшее от холода лицо стало, как страдальческая маска.

— Ладно, хватит. Отойдите, — отодвинув Брана, Хелге села перед девушкой. Сняла свой плащ и набросила на плечи Улле. На этот раз та не воспротивилась: немедленно закуталась, спряталась под ним, остались видны одни глаза да встрепанные волосы.

— Так-то лучше, — сказала Хелге. — А вы не лезть к ней, замучили девчонку. Пусть отдохнет.

В сарай начали заглядывать любопытные. Сигурд их выгнал и запер дверь. Улла, будто озябший ежик, свернулась в клубочек под плащом, только зубы клацали. Потихоньку, пока она не видела, Сигурд накинул на нее и свой плащ тоже.

— Плохо вот, босая она, — пробормотал он.

— Ничего, — сказала Хелге. — Попозже я ей обувь принесу, и одеться во что. В этом рубище мерзнуть будет.

Улла легла на бок на солому. Хелге заботливо подоткнула плащ, укутала ее босые ноги.

— Что ж, идемте, — обернувшись к мужчинам, сказала она. — Пусть поспит.

Она встала, Сигурд тоже. Бран не шелохнулся.

— Идем, сынок, — окликнул Сигурд.

— Не пойду, — ответил тот. Он не мог отвести от Уллы взгляда: словно тоже помешался. Сигурд положил ему руку на плечо.

— Пойдем. Што тебе тут быть-то?

— Не пойду! — Бран стряхнул его ладонь.

— А ну, давай-ка, подымайся, — Сигурд попытался заставить Брана встать, но тот вырвался и, ощетинившись, схватился за меч:

— Не пойду! Не пойду, не трогай меня!

— Не тронь его, отец, — сказала Хелге. — Пусть останется, не может он уйти. А мы пойдем.

Когда они остались лишь вдвоем, Бран подобрался к Улле, свернулся на соломе, будто пес у ног хозяина. Его трясло, но не от холода. Бока тяжело вздымались. Слезы капнули из глаз. Он вытер их рукой и поднял голову. Улла лежала в прежней позе: словно небольшой холмик на соломе. Он позвал ее, но она не отвечала. Он опять опустил голову на руки. Зубы выбивали дробь, а слезы жгли зажмуренные веки. Бран заслонил лицо ладонью, и тут же наступила темнота.

Когда он проснулся, было тихо и светло. Улла сидела чуть поодаль, рядом с ней была Коза. Держа в руках лепешку, Улла медленно откусывала кусок за куском.

— Кушай, кушай, хозяечка, — говорила Коза, растирая Улле ноги. — Ох, заледенела как, силы небесные. Рази можно, босая — да по снегу! Ну, ничо, щас отогреешься, легше станет.

Бран сел. Коза мельком, невнимательно посмотрела на него, и тут же отвернулась. Достала из котомки башмаки с меховым высоким голенищем, обула Улле на ноги, завязав сверху ремешками.

— Ну, вот, — промолвила рабыня, — так-то лучше. Чего босой по снегу бегать? Неровён час, заболеешь, ни к чему это тебе. Ух… и холодно же тут. Может, домой пойдем, а, хозяечка?

Улла молчала, не подымая глаз.

— Ладно, — Коза поправила на Улле меховой плащ, набросила полу ей на колени. — Видать, не сейчас. Што же, дело твое. Вот, попей-ка, — рабыня протянула девушке кувшин. Бран подобрался ближе. Коза опять покосилась на него.

— Замерз, поди? — спросила она. — Есть-то будешь?

Бран покачал головой. Он следил за Уллой, а та словно и не видела его. Кончив пить, отвела кувшин от губ, двигаясь медленно, будто засыпала. Взгляд был тусклым, отстраненным. Девушка словно окоченела изнутри.

— Улла, — Бран взял ее за руку. Ладонь казалась безвольной, как у тряпичной куклы. Брану почудилось: Улла не здесь, не с ним, она где-то далеко. Туда и кричи — не докричишься. Бран поцеловал ее неподвижную ладонь и прижал к глазам. Коза вздохнула.

— Ох, несчастье, — в полголоса промолвила она. — И што с ней приключилось, не пойму. Хозяин говорит, што она того, помешалась, значит, только мне сдается, што она в своем уме-то. Уж я сумасшедших видела, не спутаю. Не-ет, не сумасшедшая она, хозяечка наша… просто, видать, надоели мы ей все. Может, пошел бы домой, а, не докучал ей? Ведь не поможешь, а ей, неровен час, хуже сделается. Шел бы домой, отдохнул бы…

Бран не ответил, и рабыня смолкла. Он сидел напротив Уллы и смотрел в ее застывшее лицо. Держал ее за руку — но не ощущал в ней ни малейших чувств, словно бы и чувства ее застыли тоже. Словно Улла превратилась в ледяную глыбу. Словно, оставаясь живой, она умерла.

Брану стало страшно. Он прошептал, опять целуя девушке ладонь:

— Ты поправишься, обязательно поправишься, родная… это пройдет.

Она не шелохнулась, слова разбились о бесстрастное лицо. Бран не был уверен, что Улла слушает — но все равно продолжил говорить:

— Что бы ни случилось, я с тобой. Я буду с тобой. Никто тебя не обидит, никто, клянусь! Я тебя не оставлю, ма торан! Ни за что. Ты успокоишься, и все пройдет.

В ответ — одно молчание. Бран услыхал протяжный вздох Козы. Закрыв глаза, уткнулся лбом в Уллины колени, чтобы только не видеть ее окаменелое лицо — и этот взгляд, смотрящий внутрь себя.

Заскрипела дверь. Дуновение ветра. Шелест соломы. Голос Раннвейг рядом, тихий, неуверенный:

— Привет, Улла… Слышишь?

Тишина. Бран поднял голову, и Раннвейг потерянно сказала: