Чтение онлайн

–  Но кто она, эта дама?

–  Я решил не спрашивать. Мама говорит, что приставать с расспросами невежливо. Так вот, траурная дама посоветовала мне пойти ночью в кухню. Я и пошел. Кстати, Чарли, я обнаружил здесь нечто необыкновенное!
– Лицо Генри засияло от восторга.

–  И что?

–  Там, - Генри кивнул на комнату с холодильниками, - есть буфет, в котором полно льда.

–  А, так это морозилка.

–  Морозилка?
– повторил Генри.
– В жизни не сталкивался. Он - она - очень приятно гудит. Знаешь, я полагаю, что она доставит меня домой.

–  В каком смысле?
– забеспокоился Чарли.

–  Видишь ли, я пришел к выводу, что попал в ваш век из-за погоды. Понимаешь, погода совпала - ведь у нас, в тысяча девятьсот шестнадцатом году, тот день, когда я исчез, был одним из самых холодных за многие годы. И когда я очутился здесь, стоял точно такой же выдающийся мороз. А теперь началась оттепель, и, если я запущу Времяворот, меня может закинуть куда угодно.

–  Это точно, - согласился Чарли

–  Я пойду на хитрость и залезу в морозилку, - серьезным тоном поделился с ним Генри.

–  Куда?! Ты же замерзнешь насмерть.

–  Но ты мог бы мне помочь, покараулить. Я заберусь внутрь, а ты время от времени открывай дверцу и проверяй, дышу я или нет. Как только температура упадет до нужного градуса, я исчезну.
– Генри подался вперед.
– Чарли, пожалуйста, помоги мне! Я так хочу домой! К папе, к маме, ко всем остальным. Здесь, у вас, мне не прижиться. Я слишком другой.

Чарли только вчера познакомился со своим кузеном из прошлого, но уже успел к нему привязаться. И внезапно понял, что будет скучать по Генри.

–  Идея неплохая, но ненадежная, - уклончиво ответил он на мольбы Генри.
– Так можно и в ледниковый период залететь ненароком. К мамонтам. И к прочим чудищам.

–  Да, я тоже об этом подумал, но все-таки попытаюсь, - упрямо сказал Генри.
– Уверен, если я буду все это время думать о своих, то обязательно вернусь в тысяча девятьсот шестнадцатый год.
– Он ободряюще улыбнулся Чарли.
– Что скажешь?

–  Ладно, уговорил, - неохотно согласился тот.
– Попытка не пытка. Но имей в виду, если посинеешь, я тебя сразу вытащу.

–  Спасибо, Чарли!

Они спрыгнули со стола и вернулись в обиталище холодильников. Генри помедлил, задумчиво глядя на самую большую морозилку и что-то прикидывая, затем извлек из кармана Времяворот. Чарли уголком глаза заметил блик синего и поспешно отвернулся. Но Времяворот светился так ярко, что наводнявшие его видения отражались на низком белом потолке, и Чарли даже различил, как по нему плывут округлые очертания золотых куполов, как перебегают радужные волны, как встают заснеженные горные хребты… Снег обратился в лес, а зелень чащи перетекла в гребни морских волн, а потом вместо моря на потолке отразилось небо, и такой яркой синевы, какой Чарли никогда не видывал.

Зачарованный, мальчик уставился в потолок и вдруг почувствовал, как зыбкая картина затягивает его в себя. Колени у него ослабели, Чарли вздрогнул, спохватился и поспешно перевел взгляд на морозильник. Генри уже скрылся за белой дверцей.

Чарли смотрел на ее гладкую поверхность и постепенно начинал нервничать. Сколько же ждать? Нарушить планы Генри он не хотел, но допустить, чтобы кузен замерз насмерть, прежде чем Времяворот заработает, не хотел тем более. Чарли закрыл глаза и медленно сосчитал до десяти. Потом ухватился за ручку и потянул дверцу на себя.

Не открывается!

Чарли потянул сильнее, уже двумя руками. Потом уперся ногами в пол для устойчивости и рванул проклятую дверцу изо всех сил.

Не открывается!

Дверца то ли примерзла, то ли ее удерживала какая-то неведомая, но могучая сила.

Чарли сделал еще несколько тщетных попыток, потом в отчаянии замолотил по дверце кулаками. Передохнул и вновь вцепился в блестящую металлическую ручку.

–  Генри! Генри!
– звал он, дергая дверцу.

–  Что это ты тут вытворяешь, Чарли Бон?

Чарли подпрыгнул как ужаленный. Обернулся и увидел в дверях кухарку.

–  Я… я… Понимаете, там, в морозилке, мальчик. Я не знаю, мертв он или… или исчез, - залепетал он.
– Может, ему удалось исчезнуть, но я должен проверить.

–  Боже милосердный!
– Кухарка кинулась к холодильнику, едва не сбив Чарли с ног своей солидной массой.

Один мощный рывок - и дверца распахнулась.

Генри скрючился в уголке, а над ним свисал здоровенный мороженый окорок. Лицо у мальчика было синевато-белое, а волосы и плащ подернулись инеем.

–  Силы небесные!
– возопила кухарка, вытаскивая окоченевшего Генри из морозилки.

Глаза он не открыл и даже не пошевелился, но, к величайшему облегчению Чарли, издал слабенький стон. Кухарка легко подхватила Генри на руки.

–  За мной, Чарли!
– скомандовала она.
– И расскажи-ка мне быстренько, что все это значит.

Кухарка вихрем вынеслась из холодильной, промчалась через кухню и ринулась прямо в какой-то чулан, на поверку оказавшийся проходом в длинный коридор, озаренный мягким светом. Чарли едва поспевал за ней; казалось, вес Генри вовсе не замедляет ее бега.

В конце коридора оказалась лесенка в три ступеньки, за ней еще один ложный чулан, и вот он-то привел Чарли в уютнейший уголок. Это была небольшая теплая комната, вся, от пола до низкого потолка, увешанная яркими картинками. Здесь стояли мягкие стулья на гнутых ножках, а за стеклами старинной горки золотились фарфоровые чашечки и тарелочки. В глубокой нише чернела впечатляющая печка, на ней закипал чайник, а в распахнутой дверце мигали угли. Они наполняли комнату теплом и приятным переливающимся светом.

Кухарка бережно положила неподвижного Генри на кресло у самой печки и принялась растирать ему руки. Окоченелые пальцы мальчика разжались, и синий Времяворот, блеснув, покатился по полу.

–  Что это?
– спросила кухарка.

–  Э-э-э… это Времяворот, - выдавил Чарли.

–  Ясно.
– Кухарка, кажется, ничуть не удивилась.
– Так я и знала. Вечно от него одни неприятности. Положи-ка его вон в ту красную чашку на комоде. Да смотри не гляди в него.

–  Не буду.

Чарли послушно подобрал блестящий синий шарик и положил в чашку. По внутренней ее поверхности тотчас поплыли радужные волны и запрыгали вспышки, как от солнца на воде. Чарли нестерпимо захотелось подождать и увидеть, какая картинка из них сложится.