Чтение онлайн

–  Выживу как-нибудь, - невесело усмехнулся тот.

–  Мы попытаемся снять перчатку еще раз, - пообещал окончательно проснувшийся Чарли.

В спальне он рассказал о перчатке Фиделио, и вдвоем они совершили на нее новую атаку. Мальчики провозились минут пять, не меньше, и все без толку. Габриэль отправился в ванную и прибег к мылу и воде, но и это не помогло.

Габриэль вернулся расстроенный.

–  Бедная ее хозяйка, - пробормотал он, устало опускаясь на край койки.
– Должно быть, сломала себе все пальцы.

–  А кто она была, ты знаешь?

–  Она не была, она есть, - поправил Габриэль.
– Она жива, более того, живет в академии. Я ее как-то видел. Это траурная дама из музыкальной башни. Раньше я думал, что она привидение, но, оказывается, ошибался. Просто она никому не нужна и совсем одинока.

К ним незаметно подкрался Билли Гриф и уставился на перчатку.

–  Что это у тебя?
– поинтересовался он у Габриэля.

–  А как по-твоему, на что это похоже?
– без особого тепла в голосе спросил Фиделио.

–  На перчатку. А почему ты в одной перчатке, Габриэль?

–  Снять не могу, вот почему, - вздохнул Муар.

Билли сосредоточенно свел белесые брови. Вопросов он больше не задавал, но вернулся к своей койке с видом глубокой задумчивости.

Последующие попытки снять перчатку также не увенчались успехом. От воды и мыла упрямая перчатка охватила руку как вторая кожа.

–  Не тратьте силы, ребята, - посоветовал Габриэль.
– Придется мне так с ней и спать. Может, за ночь она высохнет и наконец слезет.
– Он широко зевнул.
– Ох, я так устал, что готов заснуть где угодно и в чем угодно.

И точно, едва опустив голову на подушку, Габриэль забылся сном. Но ночью его мучили кошмары, он стонал от боли и ворочался с боку на бок.

Габриэль производил такой шум, что был единственным, кто спал: остальным, в том числе и Чарли, не удалось даже глаз сомкнуть. Дамиан Сморк швырнул в стонавшего во сне Габриэля подушкой, но тот не проснулся, только зарылся в одеяло и вздохнул.

Наутро, а также днем и вечером Чарли с Фиделио несколько раз подступались к перчатке, но она как будто приросла к руке Габриэля намертво. Сама рука безжизненно висела вдоль тела. Габриэль уже стал жаловаться на то, что не чувствует пальцев.

Мальчики не знали, что и делать. Разумеется, посвятить в это дело надзирательницу было невозможно. И вдруг Чарли осенило. Когда свет в спальне погас, он перевесился со своей койки к страдальцу Габриэлю и шепнул:

–  Кажется, я знаю, кто тебе поможет.

–  Кто?

–  Один человек, который живет за кухней. Только надо подождать до полуночи.

–  Хорошо, тогда разбуди меня.

–  Договорились.

Чарли пообещал кухарке, что никому не откроет тайну убежища Генри. Но привести к ней еще одного мальчика, нуждавшегося в помощи, - это совсем другое дело, этим он секрета не выдаст. И к тому же тут дело неотложное, и на кухарку вся надежда.

В пять минут первого Билли Гриф тише мыши выскользнул из спальни. Но бодрствовавший Чарли это заметил и забеспокоился: надо успеть провести Габриэля к кухарке до возвращения Билли. Получится ли?

–  Габриэль!
– Он потряс спящего соседа за плечо.
– Подъем! Нам пора!

Габриэль выбрался из постели и, с трудом орудуя одной рукой, завернулся в халат.

–  Я готов, - шепнул он.

Чарли взял его за здоровую руку и вывел из спальни. Только в коридоре он отважился включить кухаркин фонарик. В его мягком свете длинный коридор, как и в прошлый раз, был отчетливо виден весь, до мельчайших подробностей.

–  Ого, - восхитился Габриэль, - вот это да!

–  Иди за мной и не отставай, - поторопил его Чарли.

Он двинулся вперед трусцой, стараясь производить как можно меньше шума. Габриэль старательно поспевал за ним, пошатываясь и шлепая тапками, которые были ему великоваты.

Когда они наконец добрались до буфета, служившего входом в потайное обиталище кухарки, Габриэль уже совсем изнемог. Пальцы под перчаткой сводило судорогой, и мальчик корчился от боли.

Чарли вовсе не хотел вламываться к кухарке без предупреждения, поэтому вежливо постучал в дверцу буфета.

За ней что-то зашуршало, потом в буфете приоткрылась осторожная щелка.

–  Чтоб мне провалиться!
– воскликнула кухарка, завидев Чарли.
– Что ты тут делаешь?

–  Извините, - робко начал Чарли, - но тут такое приключилось…

Габриэль за спиной у Чарли не сдержался и глухо застонал, баюкая больную руку.

Дверца тут же распахнулась. Кухарка, в алом пеньюаре, обозрела бледного Габриэля и у нее вырвалось:

–  Мать честная! Это еще кто?

–  Габриэль Муар, - объяснил Чарли, - у него вышел несчастный случай с перчаткой, и…

–  Ай-ай-ай, - покачала головой кухарка.
– Ну-ка заходите, быстренько.

Чарли бережно провел друга внутрь, и Габриэль в изумлении обвел глазами комнату кухарки.

–  Как тут славно, - заметил он. Кухарка усадила его в кресло и осмотрела больную руку. Чарли тем временем поведал ей, как нашел перчатку и почему Габриэлю от нее так худо.

–  Хм-хм… - пробормотала кухарка.
– Так это же перчатка Дороти!

–  Дороти?
– переспросил Чарли.

–  Так зовут траурную даму, - пояснил Габриэль.
– Она обитает в музыкальной башне. Я ее видел. Ей сломало пальцы дверью.

–  А-а, вот как вы ее прозвали, - протянула кухарка.
– Траурная дама. Да будет вам известно, что эта траурная дама не кто иная, как миссис Блур.

–  Что?! Мама Манфреда?
– поразился Чарли.
– А я-то думал, она… ну, умерла.

–  Многие так полагают, но она, бедняжка, жива, если только это существование можно назвать жизнью, - вздохнула кухарка.
– Когда Манфред сломал ей пальцы, она сдалась. Можно сказать, совсем в тень превратилась. Она иногда проскальзывает ко мне поболтать. Но она такое несчастное создание, тихое, печальное.

–  Это точно, - согласился Габриэль.
– У меня от этой перчатки такое ощущение - хоть вешайся.

–  Ну, ну, прекрати подобные разговорчики!
– Лицо кухарки мгновенно сделалось строгим.
– Сейчас мы ее снимем, и моргнуть не успеешь. Только имей в виду: единственный, кто может ее снять, - это хозяйка перчатки.

–  Почему?
– удивился Чарли.

–  Потому что потому. Видите ли, у музыкантов совершенно особые руки. Перчатка впитала в себя все ощущения хозяйки и, насколько я понимаю, прямо-таки приросла к тебе как вторая кожа, Габриэль.