Чтение онлайн

–  Похоже, он все еще без сознания, - заметила старуха Бон и возвысила голос:

–  Патон! Это мы, твои сестры! Ты что, даже поговорить с нами не желаешь?

В лице дяди не дрогнул ни единый мускул.

–  А мы-то тебе винограду привезли!
– вздохнула Юстасия, шлепнув пакет на столик у койки.

–  И Чарли, - добавила Венеция.

Дядя по-прежнему и ухом не вел. Что ж, его можно было понять. Тогда сестрицы расселись вокруг койки и светскими голосами стали обсуждать погоду и новости, точно Патона тут и не было. Через полчаса натужного щебета они, видимо, решили, что для визита к больному пробыли достаточно, и поднялись. Чарли понял, что ключевой миг настал, наклонился к дяде и украдкой шепнул:

–  До следующих выходных!

–  Удачи, Чарли, - не шевеля губами, откликнулся дядя.

–  Заговорил!
– взвизгнула Венеция.
– Чарли, Что он сказал, что?

–  Ничего, просто это он так вздохнул, - соврал Чарли.

Тетки воззрились на него с крайним подозрением, но он сделал такое же каменное лицо, что и дядя. На обратном пути все четверо его игнорировали и болтали о чем-то своем. Чарли в жизни не видел бабушку Бон такой довольной. Но раз бедный Генри заперт где-то в темном подземелье и мучается от голода, у Юбимих, конечно, есть повод для радости.

Добравшись до дому, Чарли понял, что дальше такого напряжения не вынесет, и решил посоветоваться насчет Генри с мамой. Дождавшись, когда она вернется с работы, он утащил ее в комнатку, где мама всегда шила, и сказал:

–  Мам, есть разговор. Ты не против?

–  Ну конечно, сынок, - откликнулась она, убрала шитье со стула, усадила Чарли, а сама села поближе к нему.

Мама всегда слушала его очень внимательно, и не в ее обычае было перебивать, однако, когда Чарли изложил ей необычайную историю Генри Юбима, глаза у мамы стали круглые - сначала изумленные, потом испуганные.

–  Ах, бедный мальчик!
– сказала она наконец.
– Что же нам делать? А Патона… его родные сестры… Но это как раз меня не удивляет.

–  Почему, мам?

–  Из-за твоего отца. Я знаю, что они каким-то образом причастны и к той катастрофе. Да еще бабушка Бон, которая уничтожила все фотографии, точно его и на свете никогда не было.

–  Он очень даже есть! То есть однажды он вернется!
– заверил маму Чарли, но она только покачала головой и грустно улыбнулась.

–  Боюсь, ты ошибаешься, Чарли. А насчет Генри у меня есть идея. Мисс Инглдью ведь кое-что знает об этой валлийской книжке: она, как-никак, ее нашла и разговаривала с Патоном еще до нашего появления. Почему бы тебе не повидать Джулию и не расспросить?

Чарли идею одобрил.

–  Пойду вместе с Бенджи, - решил он.
– И Спринтер-Боба с собой возьмем.

Ему не хотелось в этом сознаваться, тем более маме, но в темных переулках, примыкавших к собору, Чарли всегда делалось не по себе. Особенно теперь.

Бенджи, как всегда, с радостью согласился составить Чарли компанию, а уж про Спринтер-Боба и говорить было нечего. В воскресенье днем, когда старуха Бон прилегла подремать после обеда, мальчики отправились в книжную лавку Инглдью.

Над городом неповоротливо ползли низкие тяжелые тучи, и щеки пощипывало от холода. Добравшись до магазина, мальчики успели замерзнуть и даже проголодаться.

–  Хорошо бы они были дома, - вздохнул Бенджи, когда Чарли позвонил в дверь.

Им повезло - на пороге возникла Эмма.

–  Заходите, - приветливо улыбнулась она.
– Только не обращайте внимания на беспорядок.

Девочка провела гостей в уютную комнату позади магазина. На столе мисс Инглдью лежал большой альбом для набросков, а на нем, во весь разворот, расправила крылья мастерски изображенная хищная птица, вроде орла с золотым оперением, но еще более грозная и прекрасная.

На сей раз, кроме обычного обилия книг, комнату заполняли перья - черные, белые, пестрые, сизые, они, как опавшие листья, устилали пол, а также все стулья и столики.

–  Я их срисовывала, - оправдалась Эмма, сметая перья с дивана.
– Смотрите не сядьте на какое-нибудь.

Гости устроились на диване, где все равно остались перышки. Им стоило большого труда вразумить Спринтер-Боба, который, принюхавшись, уже затеял охоту на стаю птиц, которая полиняла по всей комнате, а сама куда-то спряталась.

–  Что это за птица?
– Чарли показал на разворот альбома.

–  Она называется тольрух, - объяснила Эмма.

–  Никогда о такой не слышал, - удивился Чарли.

–  И немудрено, я сама ее придумала!
– Эмма протянула ему альбом.
– Она вроде птицы Рух из приключений Синдбада-Морехода* {* О приключениях Синдбада-Морехода рассказывается в «Сказках тысяча и одной ночи». В ходе одного из них путешественника занесло в горную долину, где обитала гигантская птица Рух, и Синдбад чудом выбрался оттуда - в основном благодаря своей смекалке.}. Ну, помните, огромная птица, которая несла яйца в пятьдесят шагов окружностью.

–  Ничего себе яйцо!
– поразился Бенджи.

–  Ничего себе птичка!
– поддержал его Чарли.

–  Мне нужно, чтобы она была сильной, очень сильной. И грозной. Обратите внимание, какие когти. Каждый коготь будет размером с мою руку, - с горящими глазами расписывала Эмма.

–  Жуть какая, - искренне сказал Бенджи.

Чарли постепенно осознал, что диковинный тольрух - это не просто картинка, нарисованная для развлечения. Эмма придумала птицу не просто так!

–  Эмма, - осторожно начал он, - ты таким способом… То есть я хотел спросить, тебе надо превратиться в птицу, чтобы… полететь?

–  Да, но сначала мне надо эту птицу представить, и как можно подробнее. Тогда я вижу ее как наяву и взлетаю.

Мальчики уставились на нее, разинув рты.

–  Ух ты. Здорово, должно быть!
– восхитился Бенджи.

–  На самом деле довольно-таки страшно, - смущенно созналась Эмма.
– Я и превращалась-то всего три раза в жизни. А когда я только поселилась тут, у тети Джулии, она вообще слышать не желала ни о каких полетах. Но теперь она привыкла. Ничего не поделаешь, может случиться так, что мне будет необходимо полететь.