Чтение онлайн

Мы все похожи на спящих, или на впавших в прострацию, или на грезящих наяву. Каждый бормочет, что мы ни в чем не виноваты. Мы – жертвы. Чего только с нами не делали, но мы сами не делали ничего.

Только Святой Без Кишок с Матерью Природой перешептываются друг с. другом. Святой то и дело поглядывает на приоткрытую дверь, на трещину яркого света в сумраке. Мистер Уиттиер и Мисс Апчхи – их темные силуэты, обведенные контуром света, растворяются в ярком сиянии солнца.

А мы, все остальные, растворяемся в наших костюмах, в ворсинках ковра, в досках пола.

Мать Природа все повторяет, как будто у нее заело пластинку:

– Остановите их… остановите их…

А что, говорит ей Святой Без Кишок, это будет вполне подходящий счастливый конец. Двое юных влюбленных выходят из тьмы к свету нового дня. Они приведут помощь и спасут всю группу. Эти двое, они могут быть жертвами и героями.

Но Мать Природа лишь шепчет:

– Пока еще рано.

Надо выждать еще немного. Они молодые, они могут позволить себе подождать, пока не умрет еще несколько человек.

Вполне может так получиться, что Мать Природа и Святой Без Кишок переживут старого мистера Уиттиера и больную Мисс Апчхи.

Стоит лишь посмотреть на всех остальных: сразу видно, что Агент Краснобай и Повар Убийца не протянут и дня. Грудь Обмороженной Баронессы, затянутая парчой, уже не вздымается и не опадает, ее губы, которых нет, посинели. Выщипанные брови Безбожника больше не отрастают.

Да, еще рано. Ведь чем дольше они смогут выждать, тем меньше останется претендентов на гонорар.

И вполне может так получиться, что Матери Природе и Святому Без Кишок достанется все. Все деньги. Вся слава. Вся жалость.

– Или мы тоже умрем, – говорит Святой Без Кишок. Его штанины и низ рубашки, приклеенные к сцене засохшей кровью, натягиваются и рвутся. Святой Без Кишок поднимается на ноги и говорит: – Я пошел.

Не сейчас, говорит Мать Природа. Цедит сквозь зубы.

Святой Без Кишок делает шаг и спотыкается. Ноги подкашиваются, и он падает на четвереньки. Он ползет к приоткрытой двери и говорит:

– Как мне их остановить?

Мать Природа хватает его за ногу и говорит:

– Погоди. – Она прикасается к точкам удовольствия у него на стопе, и от этого прикосновения глаза у Святого закатываются, а потом она отпускает его и говорит: – Помоги мне…

Они ползут к двери, обозначенной солнечным светом. Там, где луч света касается бетонного пола, пол ощутимо нагрелся. Они ползут, зажмурив глаза, ослепленные ярким сиянием. Они пробираются к двери на ощупь, ориентируясь по теплой дорожке, считывая руками эту тепловую азбуку Брайля, пока не находят дверной косяк ~ теми пальцами, которые еще остались. Они находят свет солнца – кожей губ и век.

Небо над переулком – узкая голубая полоска. Там парят птицы. И плывут облака. Птицы и облака, которые не паутина. В ослепительной синеве, которая не бархат и не краска.

Святой Без Кишок говорит, выглядывая наружу:

– Я знаю, где мы. – Скосив глаза, он говорит: – Они все еще здесь. ~ Он показывает пальцем и говорит: – Мисс Апчхи, подожди…

Мать Природа мертвой хваткой вцепилась в его рубашку и пояс штанов. Он ползет дальше, вперед. Он говорит:

– Пожалуйста, подожди.

Он уже наполовину снаружи; ползет по асфальту, по битому стеклу и разбросанному по всему переулку мусору, такому прекрасному, теплому мусору, нагретому лучами настоящего солнца. Святой Без Кишок говорит:

– Подожди!

Две фигуры бредут, пошатываясь, к выходу из переулка: девушка еще близко, а старик – уже почти в квартале отсюда. Он поднимает руку, и к нему подъезжает такси.

Святой кричит:

– Мисс Апчхи! Он кричит:

– Подожди!

Мисс Апчхи оборачивается к нему.

А потом… а потом… Кх ррк !

Нож, который лежал на полу, нож, брошенный мистеру Уиттиеру Поваром Убийцей, Мать Природа его подняла.

Теперь нож торчит из груди Мисс Апчхи, он еще содрогается при каждом ударе сердца, но с каждым разом все слабее и слабее. Мать Природа и Святой Без Кишок волокут Мисс Апчхи внутрь. Назад, в темноту.

Нож подрагивает все слабее и слабее. Они кое как поднимаются на ноги и закрывают дверь. Металлическая дверь скрипит. Полоска неба становится все уже и уже, и, в конце концов, не остается вообще ничего: ни птиц, ни облаков, ни пронзительной синевы.

Мистер Уиттиер кричит им снаружи: стойте!

Его голос все ближе и ближе.

Нож уже почти не дрожит.

И Мать Природа говорит:

– Я же сказала: «Еще не время».

А потом нож замирает. И это несчастное создание, которое вечно чихало, кашляло и шмыгало носом, смерти которого мы ждали с самого первого дня – Мисс Апчхи, наконец, умирает.

Святой Без Кишок держит дверь. Замок открывается с той стороны. Ручка дергается. Святой запирает замок, и его вновь открывают.

Святой запирает замок и кричит:

– Нет.

И замок открывается, с той стороны.

Снова здесь, в холоде и темноте, Мать Природа вытаскивает липкий нож из груди Мисс Апчхи. Потом сует кончик ножа в замок и ломает лезвие

Замок испорчен. Нож тоже испорчен. Бедная бедная Мисс Апчхи с ее красными, вечно слезящимися глазами и сопливым носом, теперь она лишь реквизит в нашей истории. Человек, превратившийся в вещь. Как будто ты распорол тряпичную куклу с каким нибудь глупым, дурацким именем, а внутри: Настоящие потроха, настоящие легкие, живое сердце и кровь. Много горячей и липкой крови.

Теперь претендентов на эту историю стало еще меньше.

На историю о том, что с нами сделали.

Мы все еще здесь. Сидим, сбившись в сумрачный кружок, вокруг призрачьего огонька.

Голос мистера Уиттиера, его истошные вопли доносятся с той стороны. Его кулаки бьются в стальную дверь. Он хочет войти сюда, внутрь. Ему из хочется умирать одному.

Мы все еще ждем, повторяя нашу историю в Музее нас.

Это наша перманентная генеральная репетиция.

Как мистер Уиттиер запер нас в этом здании. Как он нас истязал, морил голодом. Убивал.