Чтение онлайн

Кора Рейнольдс была в этой группе. Она стояла так близко, что у нее на подошвах осталась та липкая дрянь, которую она притащила аж до своего стола. После этого случая в дверь комнаты здоровья врезали замок, а ключ дали Коре. И с тех пор, если у тебя вдруг скрутит живот, ты расписываешься на листочке, ставишь дату и время, и только потом получаешь ключ. Если у тебя болит голова, ты идешь к Коре, и она выдает тебе два аспирина.

Ребята из лаборатории, когда провели экспертизу собранных образцов, спросили: Это что, шутка такая?

Да, сказали ребята из лаборатории, эта белая слизь – однозначно сперма. И часть этой спермы – полугодичной давности. Как раз когда проводились предыдущие курсы переподготовки. Но ее слишком много, спермы. К тому же анализ ДНК показал, что там потрудилось двенадцать, а может быть, даже пятнадцать разных мужчин.

Ребята из управления сказали: ага. Это была идиотская шутка. Давайте просто забудем об этом.

Люди так делают, да: превращают вещи в людей, а людей – в вещи.

Никто не утверждает, что это так прокололись сотрудники управления. Прокололись изрядно.

Вовсе не удивительно, что Кора забрала манекен домой. Как смогла, промыла ему легкие. Вымыла и расчесала его роскошные рыжие волосы. Купила новое платье для безрукого, безногого торса. Надела ему на шею нитку искусственного жемчуга. Кора всегда жалела беспомощных и беззащитных. Никогда не могла просто выбросить старую вещь на помойку. Она накрасила синие губы помадой. Ресницы – тушью. Наложила на щеки румяна. Облила Бетти духами – хорошо облила, чтобы забить неприятный запах. Нашла симпатичные клипсы. Никто бы не удивился, если бы узнал, что каждый вечер она сидит у себя на диване перед телевизором и разговаривает с манекеном.

Только Кора и Бетти. Сидят, болтают по французски.

Никто не говорит, что Кора Рейнольдс – придурочная. Может быть, чуточку странная, вот и все.

Ребята из полицейского управления округа говорят, что, по правилам, эту старую куклу надо бы упаковать в черный пластиковый мешок и убрать куда нибудь подальше, засунуть на верхнюю полку в шкафу в комнате для хранения вещественных доказательств. И благополучно о ней забыть. Не о Коре: о Бетти . Заброшенной. Тронутой гнилью. Пусть она там спокойно лежит, никому не нужная, вместе с пакетиками кокаина и травки. С пузырьками крэка и воздушными шариками, набитыми героином. С пистолетами и ножами, которые ждут своей очереди появиться на очередном суде. Все запечатанные пакеты и запаянные шарики постепенно худеют и сморщиваются, пока внутри не остается всего ничего – только чтобы хватило на обвинительный приговор по уголовному делу. Все эти вещи, отработавшие свое.

Но они нарушили правила. И позволили Коре взять куклу домой.

Никто не хотел, чтобы она состарилась в одиночестве.

Кора. Она была из тех людей, которые не способны купить всего одну плюшевую игрушку. В ее должностные обязанности входила и покупка игрушек для всех детей, которых приглашали давать показания. Которым суд назначал опекунов. Для детей, чьи родители лишены родительских прав. Для детей, которых определили в приемные семьи. В магазине игрушек Кора выбирала какую нибудь обезьянку из огромного ящика с плюшевыми зверятами… но она казалась такой одинокой в пустой магазинной тележке. И Кора брала ей для компании пушистенького жирафа. Потом еще слоника. Бегемота. Сову. В конце концов все игрушки из ящика перекочевывали к ней в тележку. И еще парочка – из соседнего ящика. У оставшихся зверьков либо не было одного глаза, либо было оторвано ухо, либо где нибудь разошелся шов. И набивка лезла наружу. Они были совсем никому не нужны – те, которые оставались.

Никто не знает, как сердце Коры сжималось от жалости в эти мгновения. И словно срывалось и падало вниз с высоты. Резко вниз – с самого пика самых высоких на свете «русских горок». Внутри получалась какая то странная пустота, и от Коры оставалась одна оболочка. Просто кожистая оболочка, труба с тугими отверстиями с двух концов. Вещь.

Эти испачканные тигрята, в бахроме распустившихся ниток. Расплющенные плюшевые олени. У нее вся квартира была забита этими порванными медвежатами и совятами в пятнах грязи. А теперь там поселилась еще и Бетти. В этой своеобразной комнате для хранения вещественных доказательств.

Люди так делают, да…

Бедная бедная Кора. Теперь она пытается резать людям языки. Заражать их паразитами. Препятствовать отправлению правосудия. Она расхищает общественную собственность. И речь не о том, чтобы прикарманить какие нибудь канцелярские мелочи: ручки, степлеры или копирку.

Все канцелярские принадлежности закупает Кора. По пятницам она собирает у всех их контрольные карточки учета рабочего времени. По вторникам раздает зарплату. Передает в бухгалтерию отчеты о текущих расходах, для последующей компенсации. Отвечает на телефон: «Отдел охраны семьи и детства». На день рождения кого нибудь из сотрудников она покупает имениннику торт и открытку. Это ее работа.

Никто не знал никаких проблем с Корой Рейнольдс, пока из России не прибыли девочка с мальчиком. На самом деле проблема в том, что Кора общается только с такими детьми, которых сильно обидели взрослые. Малышка с веснушками на носу и смешным хвостиком на макушке – Кора бы с ней не увиделась, если бы ее не изнасиловали.

Хулиганистый мальчик, маленький сорванец в детском комбинезоне с рогаткой в заднем кармане – Кора с ним познакомилась лишь потому, что его кто то заставил отсасывать член. Любая беззубая детская улыбка – здесь это маска. Любая коленка, испачканная травой, – зацепка. Любой синяк – улика. Любое подмигивание, любой крик, любое хихиканье – для всего есть своя графа на бланке допроса потерпевшего. Это обязанность Коры: следить, чтобы все бланки лежали на своих местах») чтобы все досье были в порядке – на всех детишек, на все ведущиеся расследования. До того, что случилось, Кора Рейнольдс была лучшим делопроизводителем во всем управлении.

И все же работа отдела – это всего лишь минимизация негативных последствий. Если ребенка насилуют, это необратимо. Уже ничего не исправишь. Этого джинна уже из бутылки не выманишь . Это уже навсегда.

Большинство этих детей, они приходят такие тихие. Напряженные. Уже постаревшие. Они больше не улыбаются.

Дети приходят сюда, и первым делом с ними проводят наглядный допрос с применением анатомически детализированных кукол. Это немножко не то, что анатомические правильные куклы, но почти все их путают. И Кора тоже. Спутала одно с другим.

Типовую анатомически детализированную куклу шьют из материи, наподобие плюшевых зверей. Волосы делают из пряжи.

Главная разница между этой специальной куклой и обыкновенной Тряпичной Энн состоит в анатомических деталях: Мягкий набивной пенис с мошонкой. Кружевное влагалище. Попка стянута ниткой посередине, чтобы получилось сморщенное анальное отверстие. Две пуговицы на груди обозначают соски. Эти куклы используются для того, чтобы дети показывали, что с ними сделала мама, или папа, или новый мамин сожитель.

Дети суют в куклу пальцы. Тягают ее за волосы из пряжи, поднимают за шею и трясут, пока тряпочная голова не свисает на грудь. Они бьют, лижут, кусают и обсасывают эту куклу; и это обязанность Коры – пришивать на место оторванные соски. И вшивать новые шарики в фетровую мошонку, если за нее дергали слишком сильно.

Все, что делали с самими детьми, они потом делают с этими куклами.

На этой работе случайных людей не бывает.

Нитки рвутся, и неудивительно. Ведь сколько детей, подвергшихся издевательствам, издевались над этими куклами. Сколько изнасилованных мальчишек сосали этот розовый фетровый пенис. Сколько маленьких девочек совали палец, два пальца, три пальца в это атласное влагалище. Надрывали его сверху и внизу. Отовсюду торчала набивка, выпавшие грыжи из ватина. Куклы были все грязные и заляпанные под одеждой. Липкие и вонючие. Ткань протиралась, рвалась, покрывалась шрамами новых швов.