Чтение онлайн

Повар Убийца наблюдает за ней, стоя на коленях, сжимая в руке обвалочный нож, стальное лезвие длиной с палец. Другой рукой он придерживает ворох белых и серых кружев, желтый муслин, бессчетные нижние юбки и просто юбки. Он говорит, глядя на нож:

– Может, стоит его простерилизовать?

– Ты же не аппендикс ей вырезаешь, – говорит Мисс Америка, по прежнему прижимая пальцы к синюшно белой шее. – Если это тебя беспокоит, можно прожарить его получше. Ну, мясо…

Как те счастливцы из группы Доннера , говорит Граф Клеветник, продолжая что то карябать в своем блокноте. Или регбисты из Южной Америки, когда их самолет совершил вынужденную аварийную посадку в Андах в 1972 году. Впрочем, им повезло больше, чем нам. На них «работала» сама погода. Было холодно. Мясо замерзало и не успевало испортиться. Когда кто нибудь умирал, у них было время обсудить все аспекты приемлемого человеческого поведения. Тело просто закапывали в снег, пока голод не отметал любые моральные терзания

Здесь все таки не так холодно, как в морозилке. Даже в подвале, где лежат тела Леди Бомж, мистера Уиттиера и Герцога Вандальского, запеленатые в бархат. Если мы не съедим ее прямо сейчас, пока бактерии внутри у Товарища Злыдни не приступили к собственной трапезе, мы упустим возможность. Она начнет разлагаться и станет для нас бесполезной. И сколько бы ее ни выдерживали в микроволновой печи, это отравленное мясо будет уже непригодно в пищу

Так что если мы будем мяться – если мы не разделаем ее прямо здесь и сейчас, на этом ковре с золотыми цветами, рядом с диваном, обтянутым гобеленовой тканью, под хрустальными бра в холле у балконов второго яруса, – завтра умрет кто то из нас. Или послезавтра. И Повар Убийца разрежет на нас белье своим обвалочным ножом и обнажит наши тощие бедра и сморщенные плоские ягодицы синюшно белого цвета. Посеревшие ямочки под коленями

Кто то из нас: просто мясо, которое скоро испортится

На одной плоской ягодице из под завернувшихся трусиков выглядывает татуировка – цветущая роза. Как она и говорила, Товарищ Злыдня

Эти регбисты, потерявшиеся в Андах. Собственно, это в их книге Повар Убийца прочел, что ягодицы срезают в первую очередь

Мисс Америка отнимает пальцы от холодной шеи и выпрямляется. Дует на пальцы, словно согревая их своим дыханием, потом быстро быстро трет ладонью о ладонь и прячет руки в складках юбки

– Злыдня мертва, – говорит она.

Обмороженная Баронесса у нее за спиной идет к лестнице вниз. Ее юбка шуршит, волочась по ковру, ее голос уносится прочь вместе с ней. Она говорит:

– Пойду принесу тарелку или какое нибудь блюдо. – Она говорит: – Очень важно , как подавать еду. – С тем она и уходит.

– Так, – говорит Повар Убийца. – Кто нибудь, подержите уже эти юбки. – Он отодвигает локтем ворох жесткой материи и юбок, которые норовят упасть вниз и мешают ему приступить к делу.

Граф Клеветник перешагивает через тело и встает над ним, широко расставив ноги, лицом к ногам трупа. К ногам в волнистых линиях вен, в белых носках до середины икры и красных туфлях на каблуках. Граф Клеветник сгребает все юбки в охапку и приседает на корточки. Вздохнув, он садится задницей на лопатки мертвой Товарища Злыдни. Его колени торчат вверх, в потолок, руки совсем потерялись в ворохе ткани и кружев. Маленький сетчатый микрофон выглядывает из кармана его рубашки. Огонек ЗАПИСЬ светится красным.

И Повар Убийца кладет одну руку на бледную ягодицу и натягивает на ней кожу. Другой рукой он проводит ножом сверху вниз. Словно рисует прямую линию на синюшно белой заднице Товарища Злыдни – тонкую линию, которая становится все толще и четче по мере того, как нож скользит дальше. Параллельно щели между ягодицами. На белой коже разрез кажется черным, потом – черно красным, пока алые струйки не проливаются на юбки внизу. Руки Повара Убийцы все измазаны в красной дымящейся крови. Он говорит:

– А что, у мертвых кровь и должна течь так сильно? В ответ все молчат.

Раз, два, три, четыре, где то совсем в другом месте Святой Без Кишок шепчет:

– Помогите!

Локоть Повара Убийцы ходит вверх вниз, пока он пилит жилистое алое месиво. Своим маленьким ножиком. Самая первая прямая линия давно потерялась в красном рагу. Поднимается пар. В холодном воздухе разливается запах крови, пропитавшей тампон, запах женской уборной. Повар Убийца прекращает пилить и поднимает руку, в которой сжимает ошметок чего то красного. Он не смотрит на то, что держит. Его взгляд прикован к алому пятну посреди сугроба из белых юбок. К этому большому цветку, исходящему паром – здесь, на ковре в холле у балконов второго яруса. Повар Убийца встряхивает алый ошметок у себя в руке. То, на что он не может смотреть. Кусок, истекающий темно красным соком. Он говорит. Повар Убийца:

– Возьмите это. Кто нибудь… Ничья рука не протягивается вперед. Ее роза, татуировка: вот она, в самом центре куска. По прежнему не глядя на эту штуку у себя в руке. Повар Убийца кричит:

– Возьмите!

Шелест сказочной парчи и атласных юбок – Обмороженная Баронесса вновь с нами. Она говорит:

– О Господи…

Под сочащийся алый ошметок подставляют тарелку, и Повар Убийца роняет его туда. Теперь, на тарелке, это уже мясо. Тонкий кусок для бифштекса. Или для отбивной котлеты. Похожий на тонкие полоски мяса, которые в витринах мясных отделов обозначены как стрип стейки.

Локоть повара убийцы вновь ходит вверх вниз, рука пилит. Другой рукой он вынимает алые обрезки, кусок за куском, из красной дымящейся сердцевины этого большого белого цветка. Бумажная тарелка уже не выдерживает их тяжести и начинает сгибаться пополам. Красный сок проливается с одного края. Баронесса идет за второй тарелкой. Повар Убийца наполняет и ее тоже.

Граф Клеветник, все еще сидя верхом на теле, немного смещается и отворачивается от дымящегося алого месива. Это совсем не похоже на холодный и чистый запах мяса из супермаркета. Это запах животного, которого сбила машина, но не насмерть, и оно уползает с горячего, разогретого летним солнцем асфальта, волоча перебитые задние лапы и оставляя длинный смазанный след из дерьма и крови. Это запах новорожденного младенца сразу после рождения.

А потом тело, Товарищ Злыдня, издает тихий стон.

Тихий стон спящего человека, которому снится сон.

И Повар Убийца отшатывается. Красные капли падают с его рук. Нож так и торчит в сердцевине алого цветка – пока упавшие юбки не накрывают его волной трепетной ткани. Баронесса роняет первую бумажную тарелку, согнувшуюся под тяжестью мяса. Цветок закрывается. Граф Клеветник резко встает и отходит подальше. Мы все чуть отступаем. Стоим – смотрим. Слушаем.

Нужно, чтобы что то случилось.

Нужно, чтобы что то случилось.

Потом, раз, два, три, четыре, где то совсем в другом месте Святой Без Кишок шепчет:

– Спасите!

Его приглушенный голос, как сирена в густом тумане. Слышно, как где то, совсем в другом месте, Директриса Отказ зовет:

– Иди сюда… кис кис кис… – Ее протяжные крики срываются на рыдания, и она говорит: – Иди… к мамочке… мой малыш…

Повар Убийца разминает липкие красные пальцы, ни к чему не прикасаясь. Он смотрит на тело и говорит: