Чтение онлайн

Принеся белую ведьму к себе, митар укутал её в укрывало, чтобы согреть, потом устроился рядом, стараясь не беспокоить слишком, но на деле всё равно обнял, прижал к себе, потому что оставить было невыносимо тяжело.

Милена согрелась, голова её покоилась на его груди. И прижимая девушку к себе, Роар никак не мог понять, как не заметил, что без неё невыносимо. Хотя заметил и просто врал себе, что справится, что всё можно поправить, оставив её.

Тёрк был прав, прав во всём о чём сегодня говорил. И от этого было так мерзко внутри, тошно от самого себя.

Роара рвала гневная ярость, праведная, испепеляющая. С самого того момента, как Милена с болью наговорила этих страшных слов, а он оставив девушку, отправился спасать Хэлу, злостный яд сожаления травил митара изнутри.

Роар жалел себя. Ругал за то, что произошло и жалел, потому что внутри было осознание щемящей потери. Он нашёл что-то важное, невероятно ценное для себя, а потом потерял. По глупости. Но убедил себя, что так было нужно. Убедил. Поверил.

Милена вздрогнула, издала какой-то глухой, полный ужаса, не то возглас, не то очередной всхлип и очнулась. До конца не придя в себя она попыталась выпутаться из его рук.

— Тише, маленькая, — Роар сильнее её прижал и погладил по голове. — Это я. Тише.

Белая ведьма ещё какое-то мгновение была напряжена, потом расслабилась и он перестал её к себе так сильно прижимать.

— Роар, — голос Милены был хриплый после рыданий. — Я… прости… я…

— Дай я скажу, хорошо? Если это тебе так важно, — попросил он, перебивая, надеясь, что сможет достучаться. — Послушаешь меня?

Милена кивнула и он устроил её так, чтобы видеть лицо.

— В моей жизни есть люди, которые очень мне дороги, понимаешь? — Роар вздохнул, подбирая слова. — Настолько, что готов умереть ради них. И Хэла одна из этих людей. Ты можешь сказать, что она тут совсем недавно, да кто угодно так может сказать, что нельзя сравнивать Хэлу и Элгора, или Рэтара. Но время не имеет значения и даже то, что Хэла спасла мою жизнь, не имеет. Я отдал долг. Но я сделал бы для неё это ещё много раз.

Он запнулся, нахмурился, а Милена хотела что-то сказать, но Роар мотнул головой, давая понять, что не договорил.

— И ты тоже мне дорога. И я сошёл бы с ума, если бы мне сказали выбирать… я отдал бы свою жизнь только бы не выбирать. И, даже если тебе кажется, что мне есть за что тебя прощать, но прощение невозможно, всё равно я бы умер за тебя не раздумывая.

Она подняла на него свои невероятные тарисовые глаза, мокрые от слёз, уставшие, испуганные, но сейчас в них было столько какой-то невероятной надежды, столько тепла.

Милена была такой невообразимо красивой, ненастоящей от света магических сфер, ему нельзя было трогать что-то такое. Нельзя. Потому что она не просто женщина, не просто одна из многих. Она была воплощением сказаний о богинях, которые были в его мире когда-то давно, а он позволил себе не просто прикоснуться к ней, он позволил намного больше и в итоге… нельзя, это запрещено не просто так.

— Это я виноват перед тобой, — прошептал Роар, потому что и говорить ему с ней было нельзя. — Я всегда был слишком нетерпеливым, слишком упрямым и порой я просто не желаю быть разумным. Я должен был не просто не трогать тебя, я должен был, раз повёл себя так легкомысленно, остановиться, не идти дальше. И у меня была такая возможность, я мог, но я не стал, потому что ты лишаешь меня воли, потому что я теряю голову просто взглянув на тебя. Но это не твоя вина, это я… прости, что повёл себя так. Прости, что не дал тебе возможности сказать “нет”, не дал возможности вздохнуть и понять, что происходит. То, что случилось лишь последствия моей безрассудности…

Милена, нахмурилась, мотнула головой.

— Почему все считают меня глупой? — спросила она глухим шёпотом. — Я понимаю почему все считают меня слабой и немощной, я же такая вечно рыдающая жертва, меня только сожрать, чтобы не мучилась…

— Милена, — и Роар потерялся.

— Нет, — сказала она резко, и была такой твёрдой, сиплым, пропавшим от плача голосом, но она сказала это “нет”, как отрезала. — Ты считаешь меня именно такой. Ты говоришь, что не дал мне возможности подумать, но никто здесь не считает, что я вообще умею думать. Все смотрят на меня снисходительно и никто не смотрит как на равную. А ты вообще видишь во мне человека? Женщину видишь? Нормальную. Обычную…

Роар пытался понять её, внезапный наполненный печалью протест, его озадачил. Он повёл головой, но Милена вздохнула и нахмурилась.

— А, или я же дар богов, да? — проговорила она, и слёзы потекли из её глаз снова. — Меня надо под стекло и любоваться, а то вот мало ли что? Живёшь всю жизнь и слышишь, что ты ничего не достойна, что ты никчёмная, пустоголовая, так себе на вид, а потом попадаешь вот куда-то хрен знает куда и ты особенная, с тебя внезапно пыль начинают сдувать, только почему-то легче не становится, и твои слова продолжают считать пустыми и…

Она была в отчаянии, она снова стала злой, обиженой…

“Обида — мерзкая и злая штука…” — прохрипел у митара в голове Тёрк.

И Роар притянул её к себе и поцеловал. Вот он дурак, а? Почему он решил, что её “да” было не настоящим? Насколько он уверен в том, что ему было не отказать? А он мог ей отказать? От этой мягкости, податливости, хрупкости Роар переставал соображать, терял волю…

— Ты не пустая, — прошептал он ей в губы, — и я тебя слышу. Я исправлюсь, хорошо?

— Я тоже, — прошептала она и уже не обязательно было ещё что-то говорить.

Он действительно чувствовал себя с ней как мальчишка, который ничего не знает и ничего не умеет. Почему она так на него действовала? Что было такого с ним, когда он держал её в руках, когда пальцы почему-то переставали делать то, что делали столько раз? И почему это единение было так нужно, как воздух прям, как будто до этого не дышал совсем?

— А как Хэла, ты знаешь? — спросила она лёжа рядом с ним, потерявшись где-то под боком, такая она была всё-таки маленькая.

— Не знаю, — честно ответил Роар. — Но она с фераном.

Она кивнула и он решился спросить:

— Милена, что там случилось? — и от вопроса ведьма сжалась, а он пожалел, что спросил. Рано. Надо было дать ей возможность прийти в себя. — Не можешь — не отвечай. Это не важно сейчас. Попробуй поспать немного, скоро нужно будет вставать…

— Я плохо помню, — начала Мила. — Как будто меня там не было, а я кино смотрела… ты не знаешь, что это… прости… я наверное не смогу объяснить. Словно со стороны. Когда вы все ушли, женщины потянулись к сторожевым башням, меня Хэла подняла и я пошла с ней, а потом Найта побежала назад, потому что там остались цветочки, те что я вырастила…

Она всхлипнула, а Роар прижал её к себе сильнее.

— Хэла меня оставила и пошла за ней, я стояла там и вдруг возле девочки появился здоровенный мужик, он её за шею схватил, а под рёбра сунул кинжал и все замерли, а он спросил кто из нас ведьма и Хэла сказала, что она. Я даже не поняла, откуда их столько взялось… человек десять точно было, да?

Он кивнул, напрягся невольно.

— Один Хэлу схватил и потащил, — прошептала Милена. — Но не наружу, а обратно, только не в дом, а я даже не поняла куда… А Найта вдруг укусила того, что её держал и он…