Чтение онлайн

Мельхиор: Разве ты не спишь?

Мориц: Нет, не то, что вы называете - спать.
– Мы сидим на церковных камнях, на высоких фронтонах, - где захотим...

Мельхиор: Вы в вечном беспокойстве?

Мориц: Это нам доставляет удовольствие.
– Мы летаем над березами, над одинокими часовнями. Мы носимся над народными собраниями, над убежищами горя ,над садами, над гуляньями.
– В домах мы таимся в комнатах и альковах.
– Дай мне руку.
– Мы не сообщаемся друг с другом, но мы видим и слышим все, что происходит на свете. Мы знаем, что все глупость, все, что делают люди, к чему они стремятся, и смеемся над этим.

Мельхиор: Какая в этом польза?

Мориц: К чему польза?
– Нас ничто не может достигнуть, ни добро, ни зло. Мы стоим высоко, высоко над всем земным.
– Каждый только для себя. Мы не сообщаемся друг с другом, потому что это очень скучно. Никто из нас не имеет ничего, что бы он мог утратить. Над горем, над радостью одинаково мы стоим недосягаемо высоко. Мы довольны собой, - и это все.
– Мы презираем живущих несказанно, почти не можем сочувствовать им. Они забавляют нас своею суетою, - потому что им, как живущим, в самом деле, нельзя сочувствовать. Над их трагедиями мы улыбаемся, - каждый про себя, - и размышляем.
– Дай мне руку. Если ты дашь мне руку, ты посмеешься над страхом, с которым даешь ее.

Мельхиор: Тебе это не противно?

Мориц: Для этого мы стоим слишком высоко. Мы улыбаемся.
– На моих похоронах я был вместе с живыми. Я забавлялся. Это величественно, Мельхиор. Я выл, как ни кто из них, и метнулся за стену, чтобы нахохотаться до упаду. Наша недостижимая высота является единственною точкою зрения, с которой можно переваривать эту нелепость...
– - - И я, до того, как поднялся, был довольно смешон.

Мельхиор: Я не люблю смеяться над самим собою.

Мориц: Люди, как таковые, действительно, не достойны сожаления. Уверяю, я никогда бы этого не подумал. А теперь я даже и не понимаю, как можно быть таким наивным. Теперь я вижу все насквозь так ясно, что не остается ни облачка.
– Как ты можешь колебаться, Мельхиор? Дай мне руку. В один момент ты вознесешься выше небес. Жизнь твоя - грех упущения.

Мельхиор: А вы можете забывать?

Мориц: Мы все можем.
– Дай мне руку.
– Мы жалеем юношу, когда он считает свою трусость идеализмом, и старика, когда у него разрывается сердце перед силою стоицизма. Мы не обращаем внимания на маску комедианта и видим поэта, в темноте надевающим маску. Мы замечаем довольных их нищетою, и капиталистов, погруженных в заботы и обремененных горестями. Мы наблюдаем влюбленных и видим, как они краснеют друг перед другом, предчувствуя в себе обманутых обманщиков. Мы видим, как люди рождают детей своих и кричат им: "Как вы счастливы, что у вас такие родители".
– Мы видим, как дети уходят от них и делают то же самое.
– - - Покой, удовольствие, Мельхиор. Тебе стоит протянуть мне мизинец, - ведь прежде, чем тебе снова представится такой удобный случай, ты поседеешь, как лунь...

Мельхиор: Если я решусь, Мориц, то только потому, что презираю себя. Я презренный. То, что мне придавало бодрость, лежит в могиле. Я уже не могу считать себя достойным благородных движений. Я уже не вижу ничего, ничего, что могло бы остановить мое падение. Я кажусь себе самой презренной тварью во вселенной.

Мориц: Так что же ты колеблешься.

(Появляется Человек в маске).

Человек в маске (Мельхиору): Ты дрожишь от голода. Ты совершенно не в состоянии решать.
– (Морицу): Уходите.

Мельхиор: Кто вы?

Человек в маске: Это откроется.
– (Морицу): Удалитесь. Что вам здесь надо? Почему на вас нет головы?

Мориц: Я застрелился.

Человек в маске: Так оставайтесь на своем месте. Ведь вы уже кончились. Не мешайте нам вашим могильным запахом. Непостижимо, - да посмотрите хоть на свои пальцы! Фи, чорт возьми! Все искрошилось!

Мориц: Пожалуйста, не гоните меня.

Мельхиор: Кто вы, сударь?

Мориц: Не гоните меня. Прошу вас. Позвольте мне хоть немного побыть здесь. Я ни в чем не помешаю вам.
– Внизу так страшно!

Человек в маске: Так что же вы хвастаете вашим величием? Ведь вы же знаете, что все это - обман, чепуха. Зачем вы лжете так бойко, - вы, мертвец?
– Впрочем, если это будет для вас таким благодеянием, оставайтесь. Но берегитесь хвастать, милый друг, - и, пожалуйста, бросьте вашу игру с рукою мертвеца.

Мельхиор: Скажете ли вы, наконец, кто вы, или нет?

Человек в маске: Нет.
– Я предлагаю тебе довериться мне. Я позабочусь прежде всего о том, чтобы увести тебя.

Мельхиор: Вы - мой отец?

Человек в маске: Разве ты не узнал бы своего отца по голосу?

Мельхиор: Нет.

Человек в маске: Твой отец ищет теперь утешения в крепких объятиях твоей матери.
– Я открою тебе глаза на мир. Беспомощность твоя возникла вследствие твоего жалкого положения. После горячего ужина мы посмеемся над нею.

Мельхиор (про себя): Это, наверное, один из чертей. (Громко). После того, что я сделал, горячий ужин не возвратит мне покоя.

Человек в маске: Смотря какой ужин. Я могу сказать тебе, что малютка родила бы отлично. Она была превосходно сложена. Она умерла от абортивных средств старой кузнечихи.
– - Я поведу тебя к людям. Я дам тебе возможность расширить твой горизонт до сказочных размеров. Я познакомлю тебя со всем без исключения, что есть интересного в мире.

Мельхиор: Кто вы? Кто вы?
– Я могу довериться человеку, которого не знаю?

Человек в маске: Ты не узнаешь меня, пока не доверишься.

Мельхиор: Вы думаете?

Человек в маске: Факт. У тебя нет выбора.

Мельхиор: Я могу в каждую минуту протянуть руку моему другу.

Человек в маске: Твой друг - шарлатан. У кого есть хоть грош за душою, не станет издеваться. Возвышенный юморист - самое жалкое, самое ничтожное создание.

Мельхиор: Кем бы ни был этот юморист, - скажите мне, кто вы, или я протяну руку этому юмористу.

Человек в маске: Ну?!

Мориц: Он прав, Мельхиор. Я только хвастал. Пусть он тебя ведет, пользуйся им. Хоть бы он еще больше закрылся, - он все таки существует.

Мельхиор: Вы верите в Бога?

Человек в маске: Смотря по обстоятельствам.

Мельхиор: Скажите мне, кто изобрел порох?

Человек в маске: Бертольд Шварц, - он же Константин Анклцен, францисканский монах из Фрейбурга, в 1330 году.

Мориц: Что бы я дал за то, чтобы он этого не делал!

Человек в маске: Тогда бы вы повесились.

Мельхиор: Что вы думаете о морали?

Человек в маске: Мальчишка, - разве я - твой ученик!

Мельхиор: Знаю я, кто вы!

Мориц: Не спорьте. Пожалуйста, не спорьте. Что выйдет из этого? Зачем сидеть нам, двум живым и одному мертвецу, ночью, в два часа, здесь на кладбище, если вы хотите спорить, как пьяные.
– Мне приятно слушать вашу беседу. Но если вы желаете спорить, я беру мою голову под мышки и ухожу.

Мельхиор: Ты все еще такой же трус!

Человек в маске: Мертвец не так уж неправ. Нельзя пренебрегать достоинством.
– Под моралью я понимаю реальный продукт двух мнимых величин "хочу" и "должен". Продукт называется моралью, и в его реальности его нельзя отрицать.