Чтение онлайн

Я даже не могла ее винить. Я позволила ей взять все под свой контроль. Когда я уступила своему голоду и пробудила магию моего дампира, я просто отпустила ее. Это ничем не отличалось от того, чтобы позволить Мэллори разбираться со мной в социальных сетях или предоставить Гейл полную свободу действий в драке. Ладно, может, это было немного по-другому, но моя дампирша сделала то, что, по ее мнению, было необходимо, чтобы освободить нас.

Смерть Джареда была неизбежна. Даже смерть Конрада была в какой-то степени приемлемой. Я не могла оправдать других. Они ничего мне не сделали. Возможно, они даже не знали, кем я была, пока я не раскрыла себя. Они не заслуживали смерти.

Мой дампир была с этим не согласна.

Я вернулась в настоящее, когда Эллиотт поставил меня на ноги. Я не могла встретиться с ним взглядом. Не могла вынести его осуждения. Он был прав, что держался от меня на расстоянии раньше. Он был прав, что сомневался в моей способности контролировать монстра, таящегося внутри меня.

Однако его история о волке показалась мне слишком близкой к истине. Действительно ли он понимал динамику отношений между мной и моим дампиром? Был ли его волк таким же полунезависимым, со своими мыслями и характером?

— Не хочу тебя торопить, — сказал Эллиотт, сжимая мои плечи своими большими руками. — Но нам нужно привести тебя в порядок и переодеть во что-нибудь свежее.

Я огляделась и обнаружила, что мы стоим посреди большой душевой кабины. Стены были выложены блестящей плиткой, которая отражала приглушенный свет. Я бы подумал, что это красиво, но мозг на самом деле не воспринимал окружающее.

Эллиотт потянулся за спину, и через несколько секунд на его спину упали мягкие струи воды, быстро промочив футболку.

— Тебе нужна помощь? — спросил он. — Обычно мы занимаемся этим обнаженными, но не думаю, что ты готова ко всей моей горячности.

Я подняла глаза и увидела, что он ухмыляется мне. Я вглядывалась в его лицо, ожидая увидеть осуждение или отвращение, но ничего этого не было. Его озорной взгляд едва скрывал глубокую печаль.

— Почему ты помогаешь мне? — спросила я, подавляя вспыхнувшую в груди надежду.

Улыбка Эллиотта исчезла. Он схватил меня за плечи, и я позволила ему обойти себя, так что под теплыми струями воды оказалась я. Он потянулся за бутылочкой шампуня и щедро плеснул его на свою большую ладонь. Прежде чем я успела осознать, что он делает, его сильные пальцы начали массировать мне кожу головы.

Я закрыла глаза и уткнулась лбом ему в грудь. Он не ответил на мой вопрос, по крайней мере, не словами. Его действия говорили гораздо больше. По причинам, понятным только ему, он думал, что я заслуживаю этой нежности с его стороны.

Никто никогда не мыл мне голову, кроме мамы. Она перестала это делать, когда мне было семь или восемь лет, и я продемонстрировала, что могу делать это сама, не попадая мылом в глаза.

То, как Эллиотт нежно потянул меня за грязные пряди и провел пальцами по моей голове, было совершенно другим. Это было интимно и заботливо, и это было проявлением признания, которого я, возможно, не заслуживала. Остановила ли я его? Неа. Мне было это нужно.

Запрокинув мою голову, Эллиотт начал смывать шампунь и продолжать массаж. Я держала глаза закрытыми не только для того, чтобы вода не стекала по лицу. Я не хотела видеть, как кровь стекает по грязной одежде, которую я носила последние три недели. Одежде, которая теперь липла ко мне, вызывая мурашки по коже. По мере того, как все больше воды смешивалось с кровью, покрывавшей все мое тело, я больше не могла выносить их прикосновений.

Я схватилась за ворот своей рваной футболки и рванула ее спереди, затем позволила разорванной ткани соскользнуть с плеч. Руки Эллиотта исчезли с моих волос, но я не смотрела на него. Мне нужно было избавиться от улик. Кровь дюжины вампиров впиталась в мою кожу и сожгла мою душу. Хотя я знала, что могу смыть это с поверхности, я не могла вычистить это из своего сердца или разума.

Я стянула с ног мокрые джинсы и замерла. Красные и розовые струйки лениво поползли к сливному отверстию душа. Руки дрожали, а колени грозили подкоситься. Сердце бешено колотилось в груди, когда завихрения превратились в лица вампиров, которых я убила.

Слезы навернулись на глаза, и из горла вырвалось рыдание. Я убила их, не заботясь о том, кто они такие. Я украла чью-то мать или отца? Брата или сестру? Конечно, да! Но мне было все равно.

У меня подогнулись колени. Прежде чем я упала на кафельный пол, сильные руки Эллиотта обхватили меня, крепко прижимая к его промокшей рубашке. Он не мог не заметить, что на мне были только лифчик и трусики, но он не сказал ни слова. Я позволила ему забрать мою боль, цепляясь за него, как за спасательный круг в море слез, льющихся из моего сердца.

Я не могла этого сделать. Я не могла смириться с тем, что сделала. Я не могла жить с чувством вины. Я даже не знала, смогу ли я найти в своем сознании место, чтобы все исправить. Моим действиям не было оправдания. Никаких. Я не могла просто запереть это в коробке с моими котятами и человеком, который напал на меня в Балтиморе. Там было слишком мало места.

— Я с тобой, — прошептал Эллиотт. — И мы поможем тебе пройти через это. Не думай, что ты одна, потому что это не так.

Я хотела верить ему, но как я могла? Я не хотела, чтобы он был рядом со мной. С чего бы это кому-то еще?

— Ты можешь закончить мыться? — спросил Эллиотт. — Кенрид принесет нам пакет с чистой одеждой. Нам действительно нужно убираться отсюда.

Я кивнула и медленно отошла от него. Один из его длинных пальцев скользнул по моей щеке, и легкое нажатие на подбородок заставило меня поднять на него глаза. И снова печаль в его глазах застала меня врасплох. Однако он был прав. Нам нужно было уходить. Я могла расклеиться, когда мы расстанемся.

— Я справлюсь, — сказала я. — Спасибо тебе за все это.

— Я всегда буду рядом с тобой, Лорна.

Он наклонился и подобрал мою мокрую одежду, затем вышел из душа. Я сразу же соскучилась по нему. Мое сердцебиение участилось, и волна паники заставила меня отдернуть занавеску. Эллиотт стоял в нескольких футах от меня, вцепившись пальцами в подол своей мокрой рубашки.

Он не ушел.

Я прерывисто выдохнула.

— Пожалуйста, останься, — прошептала я.

— Я же сказал тебе, что никуда не уйду, — заверил он меня. — Но если ты хочешь посмотреть, как я снимаю эту одежду, я постараюсь сделать это более интересным для тебя.

Он подмигнул мне, и жар пробежал по моей шее и залил лицо. Я рывком задернула занавеску в душе и позволила легкой улыбке тронуть губы. Смешок Эллиотта эхом разнесся по комнате. Я не до конца понимала его поддержку, но все равно была благодарна за нее.

Я закончила раздеваться и выбросила оставшуюся одежду. Я очень надеялась, что Эллиотт планировал ее сжечь. Мне больше не нужны были напоминания о том, что произошло. Я нашла кусок мыла и мочалку, и начала смывать с себя следы трехнедельной давности. Во всяком случае, пыталась. Ничего не выходило. Это никогда не сработает. Даже пескоструйный аппарат, о котором я мечтала, не смог бы стереть это.