Чтение онлайн

Я почувствовала легчайшие прикосновения к спине и распахнула глаза; желание увидеть Эштона пронзало меня слишком сильно, чтобы противиться ему. Завораживающие глаза глубокого зелёного цвета смотрели на меня.

— Доброе утро. — Его голос напоминал страстный шёпот, послав дрожь по моему позвоночнику. Приятную дрожь, от которой моё сердце забилось быстрее.

— Доброе.

Нервозность вернулась, стоило мне полностью проснуться. Я была в безопасности с Эштоном, но, несмотря на произошедшее ночью, инстинкты взяли своё, и я приготовилась к его реакции, которая, я знала, последует.

Он удерживал меня в плену своих глаз и поднял руку, чтобы погладить моё лицо.

— Мне нравится просыпаться рядом с тобой.

В секунду, когда слова слетали с его губ, я растаяла под его прикосновением.

— Мне тоже.

Мысли о подобном утре проносились в моей голове одна за другой. Если бы это всё не было временно. Эштон вознёс меня на уровень, которого я не достигала ни с одним мужчиной. Мечта — вот как я могла назвать жизнь, останься я с ним. Опять же, я никогда не думала, что буду петь на сцене, как всегда хотела. Мечты сбываются, когда ты освобождаешься от гнёта неприятностей.

Его палец ласкал мои быстро твердеющие соски и, несмотря на всё, что мы уже сделали, здесь, в ярком свете дня, мне хотелось скрыть свою наготу от его взгляда. Его прикосновения были просты, но раскрывали меня. Не будь в этом моменте теплоты, уверенность покинула бы меня.

— Не стесняйся. Не после прошлой ночи.

Я отвела взгляд.

— Я не знаю, что мне делать.

Он продолжал гладить одной рукой, скользнув другой по затылку.

— Знаешь, но существует миллион вещей, которые я хочу тебе показать, — сказал он, прежде чем впиться в мои губы обжигающим поцелуем.

Наши языки танцевали, пока нам не понадобилось сделать вдох. Эштон поднял голову, чтобы посмотреть на меня.

— Твоя первая репетиция сегодня, так ведь?

— Да, — я посмотрела на часы. — Туда нужно явиться примерно через полтора часа.

— Я бы начал прямо сейчас, но не хочу, чтобы ты опоздала.

Я попыталась сесть и перебросить ноги через край кровати, но Эштон толкнул меня обратно.

— Оставайся здесь, — потребовал он, вставая и натягивая штаны. — Я собираюсь принести тебе завтрак. Расслабься, пока не будешь готова.

Он не дал мне шанса возразить. Развернувшись на пятках, выскочил из комнаты и спустился по лестнице.

Нахождение в кровати в одиночестве и тишине имело одну проблему — у меня было слишком много времени, чтобы обдумать ситуацию. Мой разум блуждал среди мыслей, которые посещали меня с утра.

Влюбилась ли я в Эштона?

Нет. Это невозможно. Должно быть, мои эмоции навеяны комфортом. Он показывает мне лучшую жизнь, наполняя меня уверенностью, воплощая мои мечты. Это нормально — чувствовать к нему благодарность. Вот что я чувствовала.

Благодарность.

Если это так, то почему моё сердце ускорялось, когда я его видела? В действительности, мне даже не нужно было его видеть. Для бабочек в животе достаточно сообщения. Как только я узнавала, что он на пути домой, я не могла сосредоточиться ни на чём другом.

Я натянула одеяло на плечи и сунула руки под подушку, зная, что не смогу заснуть.

Мысли, чувства, мысли о чувствах — всё вращалось в голове.

Пока я ёрзала, лёжа в кровати, чувствуя то жар, то холод, отчего невозможно было почувствовать себя комфортно. Я опёрлась спиной на изголовье кровати, сделав глубокий вдох и радуясь, что Эштон достаточно далеко и не услышит, иначе он неминуемо спросил бы, в чём дело. Одно слово продолжало преследовать меня, дразнить своей важностью, танцевать на задворках моего разума так, что я была не в силах игнорировать его, как не в силах признать и дать имя тому, что происходило между мной и Эштоном.

Ситуация не была обычной, здесь и к гадалке не ходи. И поэтому было страшно. Для этого должно быть другое слово.

Обязано быть.

Мне нужно было найти способ разобраться с Эштоном, не выдав свои мысли. И он не должен знать, что я об этом думаю. Мне не нужна была жалость. После ухода от Доминика я усердно работала, чтобы подняться на ноги и стать сильнее.

Услышав шаги в коридоре, я сделала лучшее, что смогла придумать — села и обернула простынь вокруг груди.

— Ну и ну, я бы не отказался смотреть на эту грудь, пока ты ешь.

Он поставил поднос передо мной и, просунув палец в ложбинку между грудей, потянул простынь на себя. Я чувствовала себя незащищённой и сексуальной в то же время — так на меня воздействовать мог только Эштон.

Мне необходимо было сосредоточиться на чём-то, кроме его рук. Посмотрев на поднос, я заметила, что он приготовил свой особенный омлет. Эштон взял вилку, и сжал её моими пальцами, что было необычайно эротично. Я наколола кусочек омлета, и его глаза следили за тем, как я подношу вилку ко рту. Из него вырвался стон, когда она оказалась зажатой между моими губами.

— Чёрт, наблюдать, как ты ешь — невероятно, чертовски сексуально, — он протянул руку вниз. — Я сделаю всё возможное, чтобы контролировать руки и позволить тебе поесть... Но ничего не гарантирую, потому что прямо сейчас я хочу развернуть тебя и оттрахать так, чтобы после ни один из нас не мог двигаться.

Теперь стон сорвался с моих губ прежде, чем я успела взять его под контроль. В голове появились картинки всего, что Эштон хочет со мной сделать, но о чём я стеснялась просить.

— Елена, — сказал он хриплым голосом. — Я не хочу, чтобы ты опоздала, и вижу то же в твоих глазах. Я собираюсь принять чертовски ледяной душ, но этой ночью ты моя.

Он захватил мои губы, сбивая дыхание, и пошёл в ванную комнату.

Мои глаза метались между едой и дверью, из-за которой был слышен шум воды в душе.

Ёрзая в кровати, я доела омлет и встала, чтобы пойти в ванную.

Очертания его тела были видны сквозь матовые стёкла, заставив мои соски затвердеть. Оперевшись одной рукой о стену перед собой, Эштон воплощал собой картину похоти. И я хотела попробовать его на вкус.

Шагнув в душ, я обняла его за талию. Взяв в одну руку член, я несколько раз провела по всей длине. Его голова наклонилась вперёд на секунду, прежде чем он обернулся. Не желая давать ему шанс остановить меня, я опустилась на колени, и взяла его в рот.

— Елена, — прошипел он. — Ты не…

Я взяла его глубже, эффектно отсекая любые аргументы, которые он планировал выдать. Впервые я делала минет, в котором каждый толчок не сопровождался оскорблениями. Доминик говорил, что я отвратительно это делала. Странно, что ему всегда удавалось кончить. Стоны удовольствия Эштона позволили мне поверить, что я всё делаю правильно.

Когда язык прорисовал круги вокруг головки, Эштон запустил руки в мои волосы, сжав и потянув. Боль от этих движений была приятной. Его кожа ощущалась шелковистой под моим языком, когда я взяла его глубже. Бёдра двинулись вперёд, но он внезапно остановился.