Чтение онлайн

Я подхожу к закрытой двери, прижимаюсь ухом к гладкому дереву, напрягая слух. В хижине тишина, скорее всего, все мужчины разошлись по своим комнатам. Я слушаю и прислушиваюсь так долго, что у меня начинает болеть ухо и напрягается шея. Когда я убеждаюсь, что путь свободен, я осторожно поворачиваю ручку, готовясь к любому шуму, который может их разбудить. Дверь открывается плавно, как будто её недавно смазали маслом. Из гостиной открытой планировки льется тусклый свет, и я медленно иду вперёд, вглядываясь в тени и отчаянно пытаясь понять, в безопасности ли я.

На кухне я нахожу возле раковины опрокинутый стакан и медленно наполняю его из-под крана, не заботясь о том, что он совершенно холодный. Я выпиваю залпом полный стакан, а затем ещё один, чувствуя, что жажда неутолима, а в желудке полная пустота. Справа возвышается холодильник, и я смотрю на него, размышляя, стоит ли мне искать еду, в которой я отчаянно нуждаюсь. Одного кусочка хлеба или сыра мне хватило бы до утра. Я кладу руку на ручку, готовясь открыть, когда тишину позади меня прорезает тихое шипение.

— Ищешь что-то особенное?

Я поворачиваюсь и замечаю Джека, который маячит рядом. На нём свободные шорты, которые низко спадают на бёдра, открывая безумно рельефную мускулатуру груди и пресса. Его волосы, которые были грубо уложены, длинные и распущенные, свисают волнами, что должно выглядеть красиво, но не может выглядеть, когда он такой чертовски суровый. Его губы сжаты в тонкую линию, утопающую в густой светлой бороде, а руки опущены по бокам, словно он приготовился к какой-то неизвестной схватке.

Ему не составило бы труда разорвать обычного человека на части. У меня не было бы ни единого шанса, если бы он обратил свой гнев на меня.

— Я сегодня ничего не ела.

Он выдыхает через раздутые ноздри и делает шаг вперёд. Я инстинктивно вздрагиваю. Мне не привыкать к грубым рукам и резким словам. То, как Джек мгновенно останавливается при виде моей реакции, заставляет меня задуматься.

Отступив на шаг, он смотрит сначала на потолок, а затем на меня.

— Приготовь все, что захочешь, а потом ложись спать.

Я наблюдаю за его удаляющейся фигурой, за развязной походкой длинноногого, за явной мощью каждого выступающего мускула на его широкой спине. Он похож на Тора или неизвестного героя викингов, сурового и неотёсанного, но с несообразными границами, которые он не переступит. Он увидел мой страх, и это изменило его.

Я быстро нахожу хлеб, масло и маленький кусочек сыра и делаю себе бутерброд, который беру с собой в комнату, чтобы съесть.

Я нахожу свои джинсы и разворачиваю кусочек ткани в цветочек, внутри которого лежит крошечная фотография. Единственное, что я взяла с собой. Я подношу ткань к носу и вдыхаю. Здесь больше не пахнет Хэлли, но я представляю, что это так, когда смотрю на фотографию, а затем закрываю глаза, представляя её образ в своём воображении.

Моё сердце состоит из двух частей: одна часть бьётся, чтобы поддерживать во мне жизнь, а другая удерживает в плену всю любовь, которую я привыкла чувствовать запертой внутри.

Есть только один способ снова сделать его целым. Я должна быть терпеливой и храброй. Такой храброй, какой Финн меня считает. Это единственный способ прорваться.

Я снова заворачиваю фотографию и засовываю её в дальний ящик комода, молясь, чтобы никто не удосужился её найти.

Только тогда я забираюсь под тёплое одеяло и спокойно засыпаю.

4. Обезоруженный

Финн

Обычно я просыпаюсь под звуки леса. Благодарность, которую я испытываю к этой мирной обстановке, позволяет мне с лёгкостью считать свои благословения. Но этим утром я просыпаюсь раньше обычного и вдыхаю стойкий запах дыма, который за ночь оседает в хижине. Лёгкий аромат кофе, который доносится до него, свидетельствует о том, что Уэст уже встал и начинает день как обычно.

Сегодня утром я сразу подумал о Скай.

Я быстро сажусь, желая узнать, как она. Хорошо ли она спала? Удобно ли ей в комнате, которую мы для неё приготовили, или она напугана и сомневается, каково это — жить с нами? Я старался сделать её комнату как можно уютнее, но она, должно быть, нервничала из-за того, что оказалась в незнакомом месте с тремя незнакомыми мужчинами.

Я быстро одеваюсь и выхожу в холл, прислушиваясь к знакомому скрипу деревянных половиц, который так легко может разбудить того, кто чутко спит. Как я и предсказывал, Уэст варит себе кофе, такой чёрный, густой и крепковатый, что в него можно опустить ложку и та будет стоять. К моему удивлению, рядом с ним, подчеркивая его массивность, стоит наша новая миниатюрная гостья. Она стоит у открытой дверцы холодильника, изучая его содержимое. Одетая в ночную рубашку, которую, как я полагаю, Уэст выбрал для неё, Скай выглядит уютно, но в то же время беззащитно.

Никто не произносит ни слова.

Уэст кивает мне в знак приветствия, и я делаю то же самое в ответ. Мы сидим за столом, пока Скай занята своими делами.

Мы тихо обмениваемся словами.

— Как давно она встала?

Уэст пожимает плечами и морщит лоб. Он не знает. Скай подходит и кладёт перед нами ломтики хлеба, густо намазанные маслом и желе. Уэст любит горячий завтрак, а я больше люблю хлопья, но никто из нас не возражает.

— Спасибо, Скай. Как тебе спалось?

Уэст чуть не подавился хлебом, закашлявшись от его сухости. Сделав большой глоток кофе, он с трудом сглотнул и вставил:

— Ради бога, чувак. Она не гостья в нашем доме.

Скай моргает. Она опускает подбородок на грудь, почти удручённая. Когда она сжимает руки в кулаки и делает глубокий вдох, прежде чем поднять подбородок, это напоминает мне о прошлой ночи, о напряжении и унынии, за которыми последовала решимость быть храброй.

У неё есть выдержка.

— Ты ела, Скай?

Я не позволю Уэсту запугать меня и заставить перестать быть порядочным человеком. Ради бога, она должна есть. Может, она и не наш гость, но мы несём за неё ответственность. И она только что провела с нами свою первую ночь.

Она кивает, а Уэст качает головой, как будто я безнадёжен. Это говорит о нём больше, чем обо мне, но я понимаю. Это не соответствует его ожиданиям. Слишком много доброты переходит его жесткие границы сдержанности и контроля, а в условиях её контракта для этого нет места.

Это то, о чём мы договорились, и только так я мог убедить Джека и Уэста согласиться на сделку.

Мы быстро поели, и я выпил кофе, который Скай налила мне с молоком и сахаром, именно такой, какой я люблю. Когда мы заканчиваем, Уэст отодвигает свой стул, громко скребя им по деревянному полу.