Чтение онлайн

Через час все пришли, наверно, каждый посмотрел на меня сочувствующим взглядом. Затем подошел Вася со своими расспросами.

– Как ты себя чувствуешь?

Я молчал, но, не потому что не хотел говорить, а потому что не мог произнести, ни слова. В ответ я мыкнул, легко мотнув головой на книгу, Вася ее подал, я показал рукой, что нужно чем-то писать. Через несколько минут он пришел с тетрадкой и ручкой. Вновь спросил как я.

– Лучше чем кажется, - написал ему я.

– Выглядишь ужасно, как будто попал под машину. Что ты сделал, что тебя так?

– Сказал куда идти паре солдат, - продолжал я, с трудом улыбнувшись.

– Ты психопат, тебя же убьют, долго твоя голова этого не выдержит и нянчится с тобой здесь, никто не будет.

– Они отняли то, что по праву принадлежит мне. Мы ведь все равно умрем, так чего же жить как скотина в загоне?!

Ручка оставляла дрожащие предложения, однако, сам смысл текста был уверенным и гордым. Вася смотрел с сожалением, но ничего не говорил на этот счет, не пытался меня отговорить, возможно, полагая, что это всего лишь ненависть и пыл этот временный сойдет вместе с синяками.

Вечером зашел доктор. Осмотрел меня, помотал головой и сказал:

– И что тебе это дало? Смирись. Лучше уже не будет. Я бы и сам рад отсюда сбежать, но не могу. У них моя дочь …

Доктор и, правда, был другим человеком, его слова были достойны внимания, но все равно я еще никому не верил. Каждый обман приносил свои уроки, что-то было теперь легко, что-то сложно, но вывод я делал один, доверять никому нельзя. Набравшись смелости, я написал ничем, по сути, не рискуя:

– Я захвачу этот лагерь и подарю людям свободу, это будет началом конца третьего рейха. Они забрали у меня все, так вот теперь моя очередь сделать то же самое с ними.

Доктор улыбнулся, глубоко вздохнул, пытаясь вместе с воздухом выдохнуть принудительно приобретенное бремя. На какое-то время он замолчал, я осмотрелся по сторонам и увидел, что у людей нет ненависти в глазах по отношению к нашему врачу, он словно пастор, пришедший к своей пастве. Это внушило мне уверенности, очень важно иметь человека на другой стороне баррикад, это может определить исход целой войны. Он, было, хотел уже уйти, но я остановил его.

– Как Юля? – Написал я.

Он стыдливо опустил взгляд, поморщился, будто хотел что-то сказать, затем все-таки ответил:

– Лучше забудь ее, если ты и, правда, думаешь сбежать отсюда … просто забудь. Все не так как ты думаешь касательно ее.

– То есть?

– Тебе столько раз пудрили ей мозги, что, правда, уже совершенно потеряна для тебя. Пойми, так будет лучше. Я бы хотел тебе рассказать, но не могу, они убьют мою дочь. Эти масоны мне кажется, давно уже потеряли в себе все человеческое. Прости, но я не могу.

Казалось, это были последние слова, но видимо у доктора накипело, и он продолжил говорить. С печалью, разочарованием и немного скрепя уставшей душой, он оголял безумные факты фашистского режима.

– Убито столько хороших людей, порой кажется, что уже все они мертвы, но появляются новые и новые. Однако их так же встречает смерть. Я часто вижу их трупы … они все любили и были любимыми кем-то. Это невозможно, мне по ночам снятся кошмары, приходится жить на таблетках. Жена со мной не разговаривает, поговорить ни с кем не могу, да и тебе это тоже как-то ненужно все слышать. Я, пожалуй, пойду …

Слова доктора изучали сумбурный окрас, ему сложно было смириться со сложившейся ситуацией. Муки сожаления особенно страшны, когда изменить что-либо не в силах. Его я не осуждал, я сам виноват перед Юлей, и вообще, я видел то, что не должен был видеть, а именно ее смерть; что бы там ни таилось за секретами, одна из Юль мне была верна и любила меня не менее сильно, чем я ее. В обществе я сыскал бы осуждение; не отличить одного человека от другого, как же возможно?! Но это так, я потерял многое из-за слепости любви, которую испытывал. Прощение? Я никому не обязан кроме своих детей, которых еще нет.

Когда доктор было уже, хотел уйти, я взял его за запястье, затем написал на тетрадном листе, что мне нужна книга Адольфа Гитлера, дабы остановить идеологическую машину третьего рейха. Он взглянул на меня с некоторым удивлением, в его глазах читалось - какой я наивный; но он все же поручился ее принести.

В этот же день мне принесли то, что доктор пообещал. Теперь я все время, проводил за изучением книги; анализировал, делал выводы, заключал свои мысли в одно целое. Многое было, с чем я был солидарен, но не все считал правильным, далеко не все. Тем временем организм потихоньку восстанавливался, я мог уже понемногу кушать твердую пищу, а со временем и выздоровел. За этот период натаскал себя, меня уже было сложно сломить политически; я смело выводил свои идеи идеального мира, и они не случайно назывались идеальными. Прошлые абстракции, превратились в проработанный план общества, которое сможет существовать, имея цель и смысл к развитию собственного самосознания. Артель, способный быть устойчивым без диктата.

Боль по Юле сменилась энергией к цели, я начинал действовать по заготовленному сценарию.

Глава XV

Меня привели к капитану. Его заинтересовало, почему мне понадобилась книга Адольфа Гитлера. Как оказалось, я был первым человеком за все годы существования лагеря, кто попросил ее прочесть.

– Я хотел понять вас, - отозвался я.

– И как успехи? – Строго смотря на меня, спросил капитан, - Понял?

– Гитлера понял, вас не очень.

– Что же вам не понятно?

– Смысл вашего существования, политика, бесчеловечные методы, тут много всего.

– Существовать должна одна высшая раса, остальные должны прислуживать. В мире много рака: евреи, цыгане, гомосексуалы, различного рода больные. Это лишняя опухоль. Все человечество пользуется плодами высшей расы, особенно евреи, которые аккумулируют чужие культуры и выдают за свою.

– То есть арийцы высшая раса?

– Да.

– Почему?

– Только мы способны создавать новое, великое, лучшее. Мы способны жертвовать собой, являемся идеалистами. Педантичны. В высшей мере перфекционисты.

– Зачем вам мир?

– Достичь идеала.

– Идеала через смерти и рабство?

– Чем-то приходится жертвовать ради великой цели.

– Кто вам дал право судить?

– Судить рабов? – С отвращением произнес капитан.

– Называйте, как хотите, суть не изменится, кто дал право судить?

– Мы на своей земле, это наш мир и мы возвращаем себе свою землю и свою власть.

– И как такая великая раса смогла ослабнуть?

– Эксперимент.

– Откуда такая уверенность?

– Есть то, что не позволено знать рабам.

– А вы уважаемый, не раб системы?

– Что?! Как ты смеешь!!!

Теперь я послал уже капитана, плюнув в его сторону. Меня снова избили. Через время ко мне пришел доктор, который смеясь, рассказывал, как бесился капитан от услышанного. Он уже понял, что насильственно меня не подавить и это было с одной стороны плохо, а с другой хорошо. Теперь стоило бояться, что он что-то сделает с Юлей в поисках лучшего давления. Необходимо было начинать революцию, всполошить людей, чтобы иметь шанс на победу в этой войне.