Чтение онлайн

Нитрозофенол (лимонно-жёлтая краска) и индофенол (сине-голубая краска).

Хлор, метан, кислород, ацетилен, водород, углекислый газ, вода, оксид кремния

Углерод, медь, свинец, железо, сера, фосфор (белый и красный)

Продукты, признанные полезными:

Синтетический магнетит, этиловый спирт, глюкозный сироп, лак для дерева, корунд (тигли и порошки разной крупности в качестве абразивов), карбид кальция, салициловая кислота (жаропонижающее и противовоспалительное средство), фиолетовая, лимонно-жёлтая и сине-голубая краски, отбеливатель, спички, огнесмеси на основе бертолетовой соли и ракеты на перхлорате натрия, отбеливатель, стекло, сода, твердое (натриевое) мыло, жидкое (калиевое) мыло, бумага, косметические и пишущие карандаши, стеариновые свечи, цианид натрия и калия, перманганат калия.

* * *

Примечания и сноски к главе 15

[1] «Закрыть гештальт» в психологии означает завершить незаконченную ситуацию, которая мешает жить полноценной жизнью. Например, реализовать нереализованные желания.

[2] Наварх — древнегреческое звание, командующий флотом.

[3] Автор предположил, что в древние времена могли открыть и разработать какую-то из жил Гладзорского полиметаллического месторождения. Там часть жил выходит на поверхность, так чтотакое могло произойти. Основные металлы — свинец, медь и цинк. Имеется также серебра, золото и кадмий.

Глава 16

«Все не то, чем кажется!»

— Камни, глина и прочие виды грунта нагреваются и охлаждаются легче, чем вода. Поэтому суша днём горячее, а ночью — холоднее. То же касается и воздуха — днём он быстрее нагревается над сушей, чем над морем. А чем отличается тёплый воздух от холодного? — спросил я у класса.

Почти все ученики стали тянуть руку, дожидаясь разрешения ответить.

— Скажи ты, Геворг!

— Теплый воздух легче холодного! — выпалил, ещё ставая со стула, старший из обучавшихся у меня принцев. Вот кто бы поверил, что он ещё недавно хамил и притворялся недоумком?

— Верно! А что это означает?

Вот теперь задумались всего двое — «ботаник» Ашот и Леонид, старший сын и наследник правой руки царя. Мой «внутренний переводчик» переводил должность его отца то как «визирь», то как «премьер-министр», то вообще — «первый министр». Но вспомнить они не могли, я им ещё этого не говорил. А сообразить не получалось.

— Кто-нибудь из вас купался в жаркий день в холодном озере? — издалека зашёл я. Большинство закивало. — В таких озёрах наверху тонкий слой тёплой воды, но если опустить ногу или руку ниже, то обжигает нестерпимым холодом.

Теперь кивки стали ещё активнее. Пацаны соглашались, что да, так оно и происходит. Стоп! Почему это «пацаны»? На задней парте сидят две девчонки. Да и вообще, учеников в классе почти два десятка, но я знаю только тех, кого учил счёту, остальные — «безымянные». Что за непорядок! Я никогда не начинал урок, пока не знакомился со всеми в классе. И откуда парты? Тем не менее, я по инерции продолжал объянять.

— А почему теплая вода держится наверху?

— Так солнце ж самый верх и греет! — выпалил Леонид. Всё-таки, греческое происхождение даёт о себе знать. Как-то он более «демократичен», что ли? Нет, дисциплину знает, но нарушает чаще остальных, даже чаще балованного Геворга.

— Ты прав. Но если мы начнём воду сверху охлаждать, например, набросаем льда, то холодный слой не останется наверху, он будет «тонуть».

На самом деле — только до тех пор, пока вся вода не охладится до 4 градусов, но эту тонкость я сейчас опущу, чтобы не перегружать.

— А воздух подобен воде, теплый и лёгкий будет «всплывать». А на его место устремится холодный. То есть, подует ветер с моря на сушу. Такой ветер называется «дневной бриз». А что будет ночью?

«Ботаник» Ашот мгновенно вскинул руку и, дождавшись разрешающего кивка, произнёс, стараясь выглядеть солидно:

— Вы говорили, что ночью быстрее остывает суша. Значит, более тёплый воздух будет «всплывать» над морем. И ветер будет дуть с суши на море. Верно?

— Точно! И это явление называется «ночным бризом». Рыбаки и моряки давно это заметили, хоть и не знают причин. И используют для хождения под парусом.

— Учитель, а как же боги? Нас учили, что куда дуть ветру решают Борей, Зефир, Нот и Эвр[1].

Чёрт! И что прикажете мне отвечать? Я совершенно не готов выступать тут с атеистическими идеями. Судьба богохульников в эти времена слишком часто бывала печальной. Но почему? Почему я совершенно не готов к уроку?!

— Сергей Иванович! Да что же вы делаете? — наша завуч Анна Серафимовна начала возмущаться, едва вошла. — Кто разрешил вам преподавать природоведение? У вас, между прочим, по плану — урок арифметики! Голубчик, ну сколько вам можно твердить? Никаких отступлений от учебно-методических планов. И на уроках преподаем в пределах учебника, всё остальное — факультативно…

«Уф-ф-ф! Это же сон!» — успел облегчённо подумать я и проснулся.

* * *

Обычно я просыпаюсь, прекрасно помня и осознавая, где я нахожусь, какое сегодня число и примерно — время на часах. И даже отсутствие часов в последний год этому не мешало. Но сейчас всё было иначе, я выплывал из объятий Морфея медленно и тягуче. Блин, да я же весь в холодном поту. Перепугался я во сне, и сильно.

И правильно сделал, кстати. Это я с утра радовался тому, что суд состоялся и прошёл без особых последствий. Дядя Изя даже успел объяснить по дороге домой, что налог в итоге вышел достаточно скромный. Всего четверть от дохода.

А некая вменённая сумма сверху… Да, именно сумма. Поставки кагора в храмы и ко дворцу, мои преподавательские усилия и изготовление витражей — всё это оценивалось в некую сумму. И компенсировалось встречными поставками зерна, топлива, живого мяса, шерсти и льна и виноматериала из соседних районов.

— Сам увидишь, Руса, только чуть попозже, — объяснял мне Долинный. — Погонят к нам свиней, баранов, коз, коней, ослов, мулов, быков и коров. Просто чуть позже, когда страда завершится. И навьючат их солью, мешками с шерстью и рулонами льняной ткани. И бурдюки с молодым вином — тоже повезут.

Очень уж тут не хватало тут денег, даже для уплаты налогов. Вот и оговаривался такой «взаимозачёт». Послушать родичей, так все эти бесконечные «повинен» и «повинны» — не бремя налоговое, а благо!

Эмоции во время суда, облегчение от неожиданно быстрого его завершения и куча пояснений сложились в гремучий «коктейль», наложившийся на большую кружку глинтвейна, почти силком влитую в меня родичами сразу по возвращении домой. В результате я буквально пролился в сон. А теперь… Что у нас теперь? Судя по сумеркам за окном и состоянию организма, ужин я проспал. Ни-че-го себе! Позёвывая, я облачился и побрел на первый этаж башни, рассчитывая, что чем-нибудь там разживусь. А фиг там, не угадал!