Чтение онлайн

Обширный однородный массив сельскохозяйственных культур малопригоден для постоянной жизни охотничьих зверей и птиц. А если в двух-трех местах устроить ремизы — посадить низкорослые и плодовые кустарники, несколько рядов деревьев, высеять многолетние травы, выкопать небольшой водоем? Количество дичи здесь резко увеличится. И охотники делают это. Они устраивают кормовые поля и участки, заготавливают сено и веники из веток, подкармливают зимой голодных зверей и птиц, спасают бедствующих животных во время паводков, буранов и т. д.

Начав с реабилитации человека с ружьем, мы пришли к выводу, что именно ему охотничья фауна обязана своим спасением и перспективами. Это не преувеличение, это соответствует истине.

И той же бесспорной, по нашему мнению, истине ничуть не противоречит другая, на первый взгляд начисто опровергающая ее: нередки случаи, когда охота наносит серьезный ущерб охотничьим зверям и птицам, ускоряет их уничтожение в том или ином месте. Поясним сразу же, что в отличие от охоты культурной, научно обоснованной, о которой шла речь выше, здесь мы имеем в виду браконьерство — явное или скрытое. Но оно уже иная тема! В оскудении некоторых охотничьих ресурсов страны повинна не охота как таковая, не честные охотники, а браконьеры и те немалые проблемы в нашем охотничьем хозяйстве, которые не позволяют навести порядок в угодьях, пресечь браконьерство. Разве можно путать совершенно очевидные вещи?..

В стране около 7 тысяч приписных охотничьих хозяйств, закрепленных за первичными коллективами добровольных обществ охотников и рыболовов, свыше 3 миллионов охотников-любителей. Росохотрыболовсоюз, Укрохотрыболовсоюз и другие общественные республиканские охотничьи организации имеют кадры специалистов-охотоведов, егерей, охраняющих угодья, материально-техническую базу, позволяющую организовать досуг сотен тысяч членов обществ охотников и рыболовов. Все это дает возможность вводить охоту в более или менее организованное русло, ограничивать размах браконьерства.

Много лет назад в одной почтенной организации проходило обсуждение предварительной схемы развития ирригации крупного сельскохозяйственного района. Собрались видные специалисты по гидромелиорации, гидроэнергетике, сельскому хозяйству. Поскольку строительство должно было существенно изменить весь природный комплекс края, пригласили охотоведов, ихтиологов и зоологов.

Совещания проходили шумно, эксперты обнаружили в схеме существенные недостатки и противоречия. Но в целом обсуждение носило хотя и острый, но деловой характер. Чувствовалось желание найти общий язык, учесть потребности всех заинтересованных сторон. Большинство специалистов, далеких от живой природы, сочувственно выслушивали доводы оппонентов-биологов: да, действительно, надо сохранить условия для водоплавающей дичи, которая гнездится здесь и бывает на пролете; нельзя разрушать сложившийся охотничье-промысловый комплекс; следует позаботиться о создании благоприятных возможностей для всех видов отдыха населения на открытом воздухе. Согласовать множество противоречивых взглядов было непросто, но внимание к делам природы радовало, слишком велик был ранее традиционный «приоритет» гидротехников и ирригаторов в решении таких проблем.

И вот в один из перерывов в кулуарах неожиданно вспыхнул острый спор. Начал его ученый, видный специалист по гидромелиорации. Он дал волю накопившемуся раздражению.

— Послушайте, да что же это такое! Мы обсуждаем важнейшее государственное мероприятие! Сумеем правильно решить его — получим дополнительно на сотни миллионов рублей сельскохозяйственной продукции. Ну при чем здесь утки и прочая дичь? Что мне за дело до того, что какие-то там рыболовы потеряют возможность посидеть на берегу? Меньше будет лентяев…

Мысленно возражая ученому, мы не прибегли сразу к «тяжелой артиллерии» — к аргументам, доказывающим немалое экономическое значение рыболовного и охотничьего спорта, отдыха на природе в современном обществе. Нет, мы вспомнили о десятках страстных рыболовов, наших друзьях и знакомых. Вспомнили о часах, проведенных нами у воды. Активный, здоровый отдых. Люди забывают на рыбалке о житейских буднях, освобождаются от гнетущих забот. Усталые вновь обретают вкус к жизни. Миллионы пенсионеров, ушедших от дел, — как определить общественную значимость тех занятий, которые поддерживают их здоровье, бодрость, оптимизм? А ведь среди этих занятий рыбалка стоит на одном из первых мест.

Нет, это не панегирик рыбной ловле, а реакция на профессиональное высокомерие узкого практика, отметающего на своем пути все, что мешает выполнению основных задач, стоящих перед ним.

В чем же дело? Почему высококвалифицированные и полезные для общества специалисты выступают подчас фактически в роли противников живой природы, почему разрабатывают и внедряют проекты, которые, выполняя свое главное назначение, наносят ущерб смежным отраслям хозяйства, всему природному комплексу, нарушают экологическое равновесие?

Видимо, одна из важнейших причин — отсутствие особого мировоззрения, которое во всем мире получило ныне наименование экологического. Его формирование — сложный и трудный процесс, истоки которого лежат в детстве, в школьном обучении. Шлифуется же оно в вузах и на первых стадиях практической деятельности.

Раннее детство… В памяти первые, еще смутные отпечатки отдельных фактов и событий. Лица, голоса родителей и других близких людей. Страшные сны. И здесь же, как моментальная фотография, какой-нибудь укромный, густо заросший лопухами и необычайно привлекательный уголок сада. Лужайка с яркими цветами. Птица, залетевшая в открытую форточку в морозный январский день.

Чем больше мы взрослеем, тем чаще остаются в нашей памяти следы от общения с природой. Маленький человечек очень быстро переходит от созерцания к действию. Вопреки грозным увещеваниям родителей он предпринимает тайные самостоятельные выходы на рыбалку. В компании более взрослых товарищей отправляется в ближайший лес в поисках птичьих яиц. Вооружается рогаткой и устраивает охоту на воробьев, дремлющих в кустах сирени. Даже в современных больших городах природа очень рано занимает важное место в жизни ребятишек. Они быстро «осваивают» пустыри и остатки садов на окраинах новых жилых кварталов. Лабиринт дачных поселков для них открытая книга.

Насколько же важное значение имеет правильное воспитание отношения ребенка к природе для формирования его личности, для определения его будущих взглядов и на «братьев наших меньших», и на «зеленый наряд рощ и лесов»! Но кто сейчас им занимается? Детские сады? Воспитательницы не обладают нужными знаниями. Родители? Они часто поощряют потребительское отношение к природе.

Женщина с маленькой дочкой на прогулке в окрестностях дачного поселка. У мамы в руках большой букет полевых и лесных цветов. Резвая девочка не унимается, она беспрестанно сбегает с тропки на придорожные лужайки и срывает все новые «самые красивые» цветы.

— Молодец, доченька, спасибо. — А потом вдруг, после того как ребенок приносит очередную порцию цветов, говорит: — Брось их, крошка, у нас уже вон какая охапка.

Девочка швыряет цветы на землю, топчет их. И обе идут домой, нагруженные огромным букетом, среди которых есть цветы, уже становящиеся редкими в Подмосковье.

Мальчик с сачком, гоняющийся за бабочкой. Взмах — и насекомое в плену. Пальцы ребенка мнут нежные крылья, стирают с них пыльцу. Несколько минут удовлетворения, любования. И вот бабочка уже перестала интересовать его, она измята, выброшена, погибает… Знакомая картина, не правда ли?